BlackMark Forums"Корсары: Каждому Своё" - в ожидании игры...

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация (Register a new account) )

4 страниц V  « < 2 3 4  
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Проза от форумчан, Только авторские работы по мотивам игры. Весь копирайт трётся
Корсар54
09.11.17 - 11:57
Сообщение #61
Нет аватара

Юнга

Посетитель
Пользователь №: 3846
Сообщений: 2
Регистрация: 09.11.17
Из: Новосибирск




Приветствую всех! Обязательно прочту все, что тут есть....НО! Мне нужна ваша помощь в поиске другого творения. На одном из форумов я начал читать "Долгий трудный путь из ада (продолжение истории Шарля де Мора by Аккомодация)". Очень понравилось.! thumbs up.gif Но продолжения там отсутствует:( Может у кого оно есть или кто знает как связаться с Автором этой повести? Заранее благодарен.
PM
+Цитировать сообщение
Captain Flint
09.11.17 - 12:06
Сообщение #62


Captain of the WALRUS

BlackMark Studio
Пользователь №: 618
Сообщений: 7614
Регистрация: 25.04.10
Из: Treasure Island
Дублоны: 162 Пришел, увидел, победил!




https://ficbook.net/authors/2134923/profile/works
Аккомодация также является пользователем нашего форума.
PM
+Цитировать сообщение
Корсар54
09.11.17 - 12:09
Сообщение #63
Нет аватара

Юнга

Посетитель
Пользователь №: 3846
Сообщений: 2
Регистрация: 09.11.17
Из: Новосибирск




Благодарю за ответ!
PM
+Цитировать сообщение
Альмейда
29.03.18 - 21:02
Сообщение #64


Старпом

Ветеран
Пользователь №: 46
Сообщений: 1204
Регистрация: 15.04.09
Из: Екатеринбург
Дублоны: 5 Пришел, увидел, победил!




Потихоньку продолжаю... Скорость, конечно, ой, но pardon.gif искренне.

ВОЯЖ "ОЗОРНИЦЫ"
Глава 3.
Привилегия выбора.


Роберто вынырнул из-за угла коридора, когда Его Преосвященство отдал последние указания, и, накинув серый уличный плащ с глубоким капюшоном, двинулся впереди людей сержанта де Марко, возглавившего церковную роту, после Эстебана Герреро.
- Святой отец – у меня важные новости…
- Расскажешь по дороге, нам надо спешить. – Винсенте Палотти махнул жемчужными четками, и мулат привычно пристроился слева и чуть позади. – Воистину, сегодняшний день переходит все границы по неприятным новостям! Что еще случилось?
- Ученый… - Роберто приходилось чуть не бежать, чтобы не попасть под ноги широко шагающим солдатам. – Джино Гвинейли… которому вы покровительствовали. Он сбежал!
- Что за чепуха? Джино богобоязненный ученый муж, историк и искусный лекарь, все его исследования поощрялись нашей церковью. С чего бы ему сбегать?
- Два дня назад… вечером, к нему приходили. – Секретарь, наконец, подобрал нужный темп и, переведя дух, продолжил. – Человек, скрывавший свое лицо под капюшоном. И что-то нес – пакет или сверток. Он пробыл у Гвинейли почти два часа, и вышел уже налегке. За ним не следили – решили, что обычный пациент. Но, когда, сегодня утром, ученый не пошел на рынок, как обычно делал, соглядатаи решили постучать. Потом, когда им не ответили – вломились в дом.
Процессия, возглавляемая отцом Палотти, почти парадным шагом вышла из ворот особняка Главы Трибунала Инквизиции и двинулась по залитым угасающим вечерним солнцем улицам. Роберто с некоторым удивлением проводил взглядом закрытые каретные ворота и конюшни – обычно, Его Преосвященство пешие прогулки не жаловал, но объяснять секретарю ничего не спешил. Напротив – новые известия были странными, но и только. Мысли отца Палотти, резкими щелчками гонявшего жемчужные бусинки прямо на ходу, сейчас занимали совершенно другие неприятности.
- Почему думаешь, что неизвестный его не убил? – Поясница уже второй день вела себя смирно, но двух часов, урванных на сон, оказалось явно недостаточно, и в голове у отца-инквизитора начинало слегка шуметь.
- Нет ни крови, ни следов борьбы. Все вещи аккуратно разложены – я сходил и посмотрел лично. Выглядит, будто хозяин дома собирался сам. Быстро, но аккуратно, не думая возвращаться. И в доме нет ничего похожего на описанный стражником пакет незнакомца.
- Странно, но не более того. Гвинейли был под моим покровительством, но не узником. Он волен уйти. С чего ты решил, сын мой, что это важно?
- Неизвестный, посещавший его… это может быть барон Мендоса.
- Рассказывай! – Палотти обернулся так резко, что идущие следом солдаты, накинувшие поверх кирас простые плащи, сбились с шага.
- Барон, позавчера, после приема у губернатора, заперся в гостевых покоях в губернаторском особняке, сказавшись нездоровым. Вышел он только сегодня к обеду. Незнакомец, посещавший Гвинейли незадолго до рассвета, подходит по росту и сложению, но главное, что похожий пакет, что он нес, видели в личном багаже барона. И он очень о нем беспокоился, когда его вещи перевозили с корабля в особняк. А самое странное, что сегодня с полудня вокруг дома ученого крутится пара человек в цивильном, похоже, из прибывших с Мендосой солдат.
- Заня-атно, сын мой. – Инквизитор от удивления даже перестал перебирать четки. – То есть наш милейший и богобоязненный Джино получил что-то из рук дона Мендосы и скрылся с этим, опечалив самого барона?
- Очень на то похоже, святой отец. Но что такого ценного передал ему синьор Мендоса, да еще и тайно, что ученый бросился в бега, решившись прогневить столь влиятельного человека… даже двух?
- Ты неправильно ставишь вопрос, сын мой. Важно не «что» попало в руки Гвинейли, а почему он не пришел с этим ко мне? Дело действительно важное, ты прав, но это терпит – сейчас у нас есть проблема совершенно безотлагательная.
- А куда мы идем, святой отец? – Мулат с любопытством оглядел десяток солдат личной роты отца-инквизитора, шагающих следом. Гвардейцы прикрыли вороненые кирасы и черные мундиры невнятными серыми и коричневыми плащами, шлема с характерными черными же плюмажами сменили капюшоны, не было и обычных алебард и мушкетов. Они даже пытались идти не в ногу, и издалека вся процессия напоминала торопящихся по своим делам паломников или обывателей.
- Мигеле Лангара, помнишь это имя? – Секретарь пожевал губами, нахмурился и просиял:
- Портной, и весьма преуспевающий, что живет и держит лавку за площадью де-Армас! Мы подозревали его в связях с еретиками, но прямых доказательств не было, и за ним установили слежку, чуть не год назад, так?
- Верно, сын мой. А спустя полгода, слежку отменили как бесполезную. И сегодня этот добрый человек отобедал, закрыл лавку пару часов назад, и полез на крышу своего дома, чтобы вещать горожанам некую… проповедь еретического, как говорят, содержания. Цивильная стража сочла его одержимым и отказывается приближаться, а еретик безнаказанно смущает богобоязненные души, собравшиеся… глядите-ка, уже в немалом количестве!


* * *


Разгоравшийся за кормой шлюпа «Росс» закат, окрасил в черный силуэт Эспаньолы с юга, чайки, закончив дневную охоту, с криками слетались к берегу, а горизонт так и остался девственно чист. Ни одного паруса с самого утра.
- Скоро стемнеет, Вильям, надо поднимать паруса и убираться отсюда к чертовой матери. – Арчи Стоун неосторожно глянул под ноги и с трудом поборол головокружение. На марсовой площадке, даже держась за мачту обоими руками, он, по-прежнему, чувствовал себя неуютно.
- Да брось! – Вильям Паттерсон – молодой шотландец в расстегнутой белой рубахе, опустил зрительную трубу и смахнул с лица растрепанные ветром пряди темных волос. Он спокойно стоял в двух шагах, на грота-рее, и придерживался за какой-то трос лишь сгибом локтя, не обращая ни малейшего внимания на тридцатифутовую пустоту под ногами. – «Вальпараисо» из Сантьяго так далеко к востоку не заходит, а в Санто-Доминго лишь пара стареньких шлюпов берегового охранения и каравелла. От них мы уйдем даже с полным трюмом. Так что полежим в дрейфе до утра, поглядывая по сторонам, может, наши «друзья» и вернутся.
- Эта шхуна, она мне совсем не понравилась. Хороший ход, флаг голландской компании, и пушки, как на боевом корабле. Вряд ли в ее трюмах есть что-то кроме пороха и ядер. Говорю тебе – это пустышка, причем опасная, а у нас есть дело, ты не забыл? – Арчибальд Стоун, был торговым агентом на Карибах уже не первый год, и доверял своему чутью, зато его друг, и, по совместительству, капитан шлюпа «Росс», напротив, был полон оптимизма.
- Spem successus alit [1] Арчи! Ставлю свою шляпу против ореховой скорлупы – это были испанцы, и точно перевозят что-то ценное! С такими то зубами простой торгаш не ходит! Значит - они просто обязаны вернуться, Санто-Доминго самый крупный порт на Эспаньоле – им некуда больше идти. Шли бы на Мэйн – сразу бы взяли к югу, и мы бы не встретились.
- Обходят Ямайку? – Стоун, хоть и был, тоже, коренным шотландцем, но, по занудству дал бы фору любому англичанину. – Может они вообще намылились на Пуэрто-Рико или в Европу? Слушай, полковник Д`Ойли на Антигуа ждет вестей о корабле-призраке, у нас, впервые, прорыв в этом деле, а ты все еще не наигрался в погоню за призами?
Паттерсен придержал шляпу и с недоумением воззрился на товарища.
- Моя мудрая мамаша всегда говорила мне: «Вили, запомни, сынок, всех денег не заработать – часть, так и так, придется украсть». Д`Ойли – жлоб каких мало, даже, выдай он мне капитанский патент, тех крох, что англичане называют «жалованием» едва хватит на приличный сюртук. Это Новый Свет, Арчи, земли призов, контрабанды и шальных денег! Выше нос, ну! Ты сам расписывал мне все возможности, когда вытащил из той дыры в Глазго в прошлом году. С чего вдруг ты стал таким старым, скучным и законопослушным?
- Это от высоты, наверное. Никак к ней не привыкну – давай спустимся на палубу, и там договорим?
- И то верно! За одним, проведаем нашего нового индейского друга – он молчит уже вторую неделю, и это начинает злить. – Капитан Паттерсен ловко перехватил тянущиеся вниз канаты, названия которых Арчи принципиально не помнил, и, обвив один ногой, изящно соскользнул с рея. – Догоняй, старикашка!
- Я всего на три года тебя старше… - фыркнул себе под нос Стоун и, чертыхнувшись в душе, бросил последний взгляд на темнеющий горизонт, но ни парусов, ни огней не увидел. Чертов полковник Д`Ойли и его чертова авантюра… может Вили прав, и стоит податься обратно на Тортугу, плюнув на все обещания властей?
Бывший торговый агент Компании Острова Провиденс, ныне – корабельный казначей своего друга детства, судорожно вцепившись руками в канаты, шарил ногой в поисках ванты, стараясь не смотреть вниз, когда взгляд его вновь вернулся к горизонту…
- Вильям! Капитан! Вот дьявол… - Арчи решительно зажмурившись, нащупал ногой веревочную ступень вант и полез вниз, не переставая голосить. – Эй, там, на палубе!! На восток гляди! Полундра!!
Путь с грот-марса шлюпа, показался ему вечностью, но, еще на середине, он услышал звон корабельного колокола и дробный топот ног на палубе. Затем, все перекрыл зычный голос Паттерсона:
- Руби якорь, отдать грот, снимаемся парни! Живее, чтоб вас! Шторм идет!

* * *

- Итак… - нарушил молчание дон Диего, и виконт отчетливо услышал щелчок взводимого курка. – Шкипер, судя по шуму на палубе, праздник пока продолжается, но времени у нас все меньше. Мы ждем.
- Чего же? – Как можно спокойней переспросил Стерлинг, явно желая потянуть время, и облизнул губы. – Я уже поведал вам свою историю еще днем, и….
- Бросьте. – Дон Монтойя досадливо поморщился. – Вы же понимаете – я не могу поверить в такую чушь. Скажи вы, что инквизиция просто приказала вам отправиться в этот рейс, я бы это принял. Но ваши уклончивые объяснения, мелкая контрабанда… не смешите. Мне нужно знать, что у Доброго Друга есть на вас такое, чтобы в случае… несовпадения интересов, мы могли на вас положиться.
- Проще говоря – желаете получить тот же рычаг, что и милейший отец инквизитор? – Шкипер неожиданно расслабился и откинулся на шатком стуле, хлопнув руками по столу. – Альмиранте, вы, судя по всему, переоцениваете проблему, ведь….
- Либо - ее недооцениваете вы. – Голос капитана стал до неприятного спокоен, темные глаза сузились и сверкнули сталью, а лежавший на столе кулак сжался так, что побелели костяшки. – Я говорил с синьором Мора, к слову. Он посредственный моряк, но с дюжиной опытных матросов до Барбадоса корабль доведет. А там – наймем нового шкипера.
Синьор Монтойя глубоко вдохнул, не сводя тяжелого взгляда с собеседника, и выложил на столешницу пистолет, кивнув Алваро на второй, брошенный Стерлингом на дальний край стола. Юноша чуть поспешнее, чем следовало, взял оружие и проверил шомполом заряд. Что-то подсказывало ему, что это не первый допрос под пистолетным дулом в жизни капитана.
- Слишком много всего пошло не по плану в последние дни. Я не могу больше рисковать – на Барбадосе придется лгать врагам и скрываться под подложными документами на вражеской земле. После – придется лгать и чужим и своим, и любая земля будет для нас враждебной. Мне нужны союзники, да - но, я должен иметь причины им верить. Иначе – предпочтительнее работать в одиночку. Поймите меня правильно, Стерлинг, вы сами завели этот странный разговор, и теперь я хочу знать – почему. Мы – между молотом и наковальней, вы обозначили свою сторону, но меня не убедили. Так, повторюсь, почему я должен вам верить?
Стерлинг замолк, насупившись и сложив руки на груди. Виконт не совсем понимал, какое дело дону Диего до его прошлых грешков, но чувствовал, что не получив ответов, капитан выстрелит не колеблясь. Как всякий кастилец, дон Бланко был рьяным католиком, но легко разделял благодать истинной Веры и опасность Святой Инквизиции. Тем более – инквизиции, впутавшейся в большую политику. В этой ситуации, чтобы иметь хотя бы шанс вернуться в отцовское имение, действительно, не стоит оставлять рядом с собой ненадежных людей. Хотя, разумнее было бы вообще не начинать обсуждать такие вещи в присутствии этого немытого хамья, но, раз уж они все в одной лодке, и им придется делать что-то сообща…
- Значит откровенность за откровенность, да, дон Монтойя? – Хмыкнул, наконец, шкипер. – Ладно, будь по-вашему. Вы считаете, что Добрый Друг может избавиться от вас, когда вы сделаете то, что ему нужно? А я вот, в свете того, что вы мне поведали, теперь, абсолютно уверен, что будет со мной. Признаться, с самого начала подозревал нечто подобное, а в вас увидел столь же «обязанного» Доброму Другу счастливчика, и как оказалось, не прогадал.
- Уже ближе к делу, но я, все еще, не убежден. Была ли хоть доля правды в том, что вы рассказывали ранее?
- Ну, я действительно голландец, из испанских Нидерландов, а что до имени – вам оно ничего не скажет - зовите Стерлингом. – Шкипер снова выпил, по простецки занюхал рукавом, но манера речи к обычной хамской так и не скатилась. – Впервые вышел в море на рыбацких судах, потом - четыре с половиной года служил штурманом испанского военного флота. Около трех лет назад нам не повезло у берегов Пуэрто-Рико – два шлюпа обложили наш конвой, и я попал в плен. Сначала – французские каперы, потом и Береговое Братство. Хорошие штурманы всегда в цене, а тыкать меня пистолетом в спину пришлось только первые пару месяцев. Потом – я получил первую долю, и знаете… - Стерлинг развел руками и блеснул шальной улыбкой, - принципы хороши только в салонных романах и рыцарских сказках. Лучше, что я видел от своих прежних командиров – отсутствие претензий и наказаний. Грошовое жалование, презрение и зуботычины от офицеров с фунтом пудры на физиономии. А в Братстве была свобода, уважение, и деньги… за месяц, я получал столько, сколько раньше не скопил бы и за год, даже выплати мне все положенные по уставу премии.
- Прекрасно – не мошенник, но предатель и обычный ладрон! – Виконт аж задохнулся от ярости, забыв разом и о головной боли и о растревоженной неудобной позой ране. – Мне кажется, дон Диего, или мы все уже выяснили?
Но, к его удивлению, капитан не только не спустил курок, но напротив чуть опустил пистолет, и подал знак сделать то же самое.
- Дальше.
- А дальше все прозаично. Золото, конечно, хорошо, но и голову под картечь подставлять надоедает быстро. Зачем дублоны мертвецу? Немного умеренности на берегу, и за три с лишним года я сколотил неплохую сумму. Потом – отправился в Санто-Доминго, навстречу новой честной жизни, взял в аренду эту красотку и первым же рейсом повез груз в Сантьяго на Кубу, где меня и опознали люди Доброго Друга. В случае вашего успеха, он намекал на мое помилование, но, повторюсь, я, теперь, уверен – подразумевалась милосердная пуля, вместо виселицы, и это в лучшем случае. Свидетелей в таких делах не жалуют, а уж таким как я и вовсе дорога очевидна.
- Что ж, на данный момент, я считаю вопрос проясненным. На данный момент. – Дон Диего отложил пистолет и потянулся к недопитому шкипером рому. – Синьор Стерлинг… полагаю, мы и впредь будем звать вас так? Прошу – примите мои искренние извинения, но это было необходимо. Мы все, волей-неволей, рискуем жизнью в этом предприятии, и недомолвки могут выйти слишком дорого, уже в ближайшее время. А теперь, пока у нас еще есть немного времени, расскажите, что вы знаете о других наших попутчиках?
Шкипер быстро справился с изумлением, сощурившись, принял из рук капитана наполненный ромом стакан, ответил на салют и выпил. Виконт, промедлив несколько мгновений, решительно завладел бутылкой и налил себе. Вино кончилось, но весь выложенный здесь сумбур надо было хорошенько запить. На полупустой желудок – еда в виконте до сих пор держалась плохо – ром, жаркой волной окатив нутро, ударил сразу в голову. В ушах слегка зашумело, и каюта перед глазами начала утрачивать четкость. Зато боль отступила почти тут же, а голос Стерлинга доносился будто бы издалека, но вполне различимо.
- Команда ненадежна. Они не знают ни вас, ни меня, и не имеют причин рисковать. Половина, как я и говорил, пришла вместе с Себастианом, и будет верна каждому его слову.
- Значит, мы пока одни. Когда святой отец узнает, что сам под подозрением в Мадриде и все мое предприятие станет из инструмента обузой – лишь вопрос времени. Не забывайте это, синьоры, как и то, что у Доброго Друга друзей нет. – Капитан… или альмиранте, как его называл шкипер, удовлетворенно кивнул. – Теперь главное – что вы знаете о Себастиане Мора?
- Практически ничего. – Стерлинг понизил голос, хотя из-за переборки все еще доносился вдохновенный ор луженых матросских глоток. Кажется, ром окончательно убил все их музыкальные таланты, кроме желания перекричать друг друга. – Но, я уверен, он не помощник, а самый, что ни на есть, ошейник, что накинул на меня и на вас Добрый Друг, со свойственной ему предосторожностью. А значит – даже если ошейник этот выглядит как кружевное жабо, в нем прячутся стальные шипы….
Ор на палубе стих как по волшебству. Шкипер тут же замолк на полуслове, резко обернувшись к двери, и, не успел виконт снова схватить отложенный пистолет, как раздался тяжелый стук, и голос синьора Мора снаружи возвестил:
- Синьоры, вам лучше подняться на палубу, кажется, погода приготовила нам сюрприз.


* * *

Картина была точно такой, как и описывали цивильные стражники – синьор Мигеле Лангара стоял на фронтоне своего дома, уверенно, казалось, не замечая ненадежного черепичного ската под ногами, и вещал. Слушателей набралось десятка четыре, они запрудили улицу возле дома портного, и стояли, задрав головы вверх, отнюдь не выказывая желания закидать самозваного проповедника камнями, или, хотя бы благочестиво удалиться. Напротив – его святейшество дорого бы дал за такое внимание прихожан, в бытность свою священником в Милане.
- Де Марко – пошлите троих человек, пусть обойдут с соседней улицы и влезут на крышу сзади. Когда мы дадим сигнал – вяжите его. – Сержант, коротко кивнув, обернулся к солдатам, а отец-инквизитор поправил капюшон и убрал под плащ жемчужные четки. – А мы пока что подойдем ближе, послушаем, чем же этот богоотступник так напугал нашу бравую стражу, и заинтересовал всех этих добрых горожан. Только осторожнее – мы просто любопытствующие обыватели.
- … и жадность наша и невежество привели нас к этому! – Голосу портного позавидовали бы многие полковники – приятный, уверенный баритон, без обычных для таких ораторов истерических ноток, окутывал и пробирал до костей. – И говорю я вам, мы разбудили худшее из возможных зол, в слепой погоне за богатством, и гордыне своей веры. Господь Всемилостивый все еще ждет нас, но добраться до него все сложнее. Древнее зло в облике человеческом уже шагает по земле, и скоро оно войдет в наши сны, а потом и в души, и заберет наши тела и наши жизни. И вот тогда не останется спасения ни для христиан, ни для неверных – Кукулькан – Великий Змей пожрет всех, до кого сможет дотянуться. И для тех, чьи сердца вырвет он заживо из груди, не будет иной юдоли, кроме небытия, в его бездонном чреве. Да, братья мои и сестры… я называю вас так, ибо все мы братья и сестры за час до конца света. Белые и цветные, мужчины и женщины, стар и млад, верующие и отступники – всех нас ждет один котел. Скоро, для нас не будет ни рая, ни ада. Грешники не получат по заслугам, а праведников не обласкает покой Эдема. Всех нас ждет то, что бездушные дикари уготовили своим врагам. Когда Кукулькан обретет полную силу и сбросит человеческий облик – все мы, скорбные братья и сестры, в последний свой миг, испытаем животный ужас его жертв на вершинах пирамид, и канем в безвременье….
- Какой, на удивление талантливый оратор, да? – Отец инквизитор чувствительно ткнул локтем Роберто, откровенно заслушавшегося, с приоткрытым ртом. Мулат клацнул зубами, поморщился и кивнул.
- Что еще за «Кулек-клан», ваше преосвященство?
- Потом! - Прошипел Палотти, оглядываясь, не привлек ли внимание некстати упомянутый титул. Но, окружающие были столь увлечены речью синьора Лангара, что, казалось, вряд ли заметили бы и Папу Римского со всей свитой.
- И много знаков шагов Его, дано нам, чтобы узнать беду, но не дано пути к спасению. Как можем мы увидеть знаки собирающейся бури, но не дано нам предотвратить или отвернуть штормовой шквал. Кровавая луна восходит, взгляните, братья и сестры – то плачут кровью ангелы, предвидя наши муки. Но бессильны они и бессилен Господь, перед тем, что будет твориться на земле.
- Занятно да, - отец-инквизитор опять не удержался от комментария, - с таким безоблачным закатом, не проявившаяся еще луна всегда будет отсвечивать красным. Но, это пройдет уже через пару часов, стоит сгуститься темноте, а вот незнающие, похоже, искренне впечатлены – к месту ввернуть общеизвестное, это надо уметь!
- Слабы и развращенны тягой к богатству, слуги Господни на грешной земле, и не смогли они удержать алчность владык, разрушавших чужие святыни. И теперь зло, столь же древнее, как земля у нас под ногами, зло, что жило и питалось задолго до того, как предки наши обратили взоры к Господу, придет воздать и виноватым и невинным. Нам, склонившимся перед размалеванными досками, и решившим в гордыне своей, что это и есть весь Господь. Решившим, что нет силы кроме его, и свалившим на него все грехи наши и мелкие страсти. Мы заслужили кару, но заслужили ли мы ЭТО?
На крыше дома портного, за коньком, на миг мелькнул черный рукав, никто из внемлющих не обратил внимания, но отец инквизитор понимающе улыбнулся – люди де Марко знали свое дело. Теперь остается лишь сигнал, но Винсенте Палотти разбирало любопытство – он чувствовал, что безумная проповедь еретика, кем бы он ни был, подходит к кульминации, и намеревался досмотреть представление до конца. Синьор Лангара, между тем, еще повысил голос, расписывая безнадежность грядущего Конца Света… инквизитор поморщился – такая добротная проповедь, и, все же, сорвалась на дешевую патетику. Впрочем, слушатели были достаточно подогреты, и опытное чутье священника уловило, что «паства» готова к главному посылу.
- Так призываю же вас, братья и сестры, пока еще есть шанс дойти до Райских Врат, не медлите. Заканчивайте свои дела, и выбирайте свой путь к Господу, пока это не сделали за вас, как сделали это за меня… - Здесь любопытство уступило здравому смыслу, и отец-инквизитор слабо шевельнул правой рукой, давая сигнал сержанту де Марко. Что бы ни собирался донести до аудитории просветленный портной, это должно было остаться при нем. Справа за плечом грохнул в воздух пистолетный выстрел и над коньком крыши поднялись три силуэта в черных мундирах.
Синьор Лангара даже не обернулся – лишь бросил косой взгляд через плечо, на аккуратно ступающих по черепице солдат, и вновь обратился к толпе:
- Владыки земные и священники думают, что они определили мою судьбу… древний ужас, поднятый молитвами дикарей, тоже уверен в этом.… Смотрите, братья и сестры – если вы не можете распорядиться своей жизнью – распорядитесь своей смертью, пока есть возможность.
И портной тепло улыбнувшись собравшимся, шагнул с конька вниз головой. Толпа не издала ни звука, и это не понравилось Винсенте Палотти куда больше неожиданной концовки непонятной проповеди.
* * *

- А ну назад, посторонись! Именем Святой Церкви! – Сержант де Марко и семеро гвардейцев начали расталкивать толпу, чтобы добраться до тела портного, но люди не спешили расходиться, почти не обращая внимания на тычки солдат. Оцепеневшие, не понимающие лица, словно их только разбудили посреди ночи. Отец-инквизитор не двинулся с места, и машинально сунул руку под плащ, нащупывая двуствольный пистоль. Давний подарок Миланского кондотьера, избавленного от проблем с церковным вниманием, послушно лег в руку и пощекотал верхним курком большой палец. Отец Винсенте никогда не мнил себя воином, хоть и любил пострелять на внутреннем дворе резиденции, и едва успел удивиться неожиданному рефлексу, как один из гвардейцев, потеряв терпение, отвесил кому то знатную оплеуху. Толпа, вмиг, взорвалась общим гомоном.
- Инквизиторы!
- Уби-или, зашибли, ироды!
- Теперь нас всех заберут!
- Господь простит…
- … под Церковь Святого Духа!
-И кары Господней им нет…
- Нельзя мне – дочки с голоду помрут…
- А синьор то говорил как раз…!
- … просто мимо шел!
- А я сам выберу, как мне умереть! - Этот возглас разом перекрыл неуверенный гвалт, и люди затихли, ища взглядом говорившего. Им оказался невысокий идальго в добротном, но потертом платье, выверенным движением, обнаживший простую гражданскую рапиру.
Типичный «младший сын» какого-нибудь захудалого дворянчика, не имеющий за душой ничего, кроме собственной шпаги. Такие, на взгляд его святейшества отца Палотти, всегда отличались лояльностью к церкви… по крайней мере, внешней. Цепкий глаз инквизитора заметил, как преобразились лица в толпе – испуг сменялся суровой уверенностью, а кое-где, даже гримасами злости, пока еще сдерживаемой. Теперь, «паства» еретика напоминала стаю одичавших собак, ворчащую, но пока не показавшую зубы, хоть уже и настроившуюся на драку. Курок пистолета сильнее вдавился в палец, а когда Роберто юркнул за неширокую спину отца Палотти, тот отчетливо увидел, как в толпе кто-то наклонился и поднял с мостовой камень…. В этот миг, что-то сверкнуло справа, и наступившая за резким хлопком тишина окутала улицу.
- Человек, обнаживший оружие перед лицом высшего иерарха Святой Церкви нашей и Инквизиции, сам выбрал свой путь. – Сержант де Марко говорил спокойно, перезаряжая пистолет прямо в двух шагах от ошарашенных горожан. Семеро гвардейцев отступили, встали шеренгой перед отцом инквизитором, обнажив клинки и направив пистолеты на толпу. Почти три десятка, против восьмерых… даже невеликих познаний отца Палотти в воинском искусстве хватало, чтобы понять – дело дрянь. Если толпа не сомнется под пистолетным залпом, то вмиг доберется до солдат, и устроит давку, в которой не размахнешься палашом. Конечно, опытные гвардейцы против простых горожан как коты против мышей, но крови будет море. А это – последнее, что сейчас нужно… Отец инквизитор глубоко вдохнул, невероятным усилием воли заставил себя отпустить пистолет, и, прикрыв его полой плаща, сделал шаг вперед, к лежащему на мостовой «дворянчику» с простреленной головой.
- Дети мои, хватит. – Палотти говорил коротко, чтобы контролировать дрожь в голосе, и порадовался, что церковная ряса отлично скрывает ослабевшие, вдруг, колени. – Сей добрый сын церкви смутился, услышав речи лукавого. Помолимся же за его душу. Опустите оружие. Новый грех не свершиться сегодня.
И, кротко сложив ладони, отец инквизитор опустил взгляд и забормотал заупокойную. Краем глаза он видел, как на ближних лицах спало напряжение, а здоровенный малый в одежде подмастерья и кузнечном фартуке, выронил камень из руки и осенил себя крестным знаменьем. Пример подхватили, и из толпы послышались обрывки молитв. Собачья стая на глазах превращалась в обычных людей, испуганных, растерянных и… устыдившихся.
Сержант де Марко зарядил пистолет, но не поднял. Гвардейцы, глядя на него, осторожно опустили оружие. Горожане, кроме начавших молиться, подались назад.
Закончив молитву, отец инквизитор подошел к застреленному, перекрестил его и спокойно сказал:
- Сержант, узнайте его имя, и прикажите похоронить на кладбище за церковью Святой Анны. – Увидев вопросительный взгляд де Марко, Палотти пояснил. - Господь завещал нам прощать.
Кто-то из толпы облегченно разрыдался, кто-то вознес хвалу Господу Всепрощающему, и Святой Церкви. Люди окончательно раздались в стороны, стараясь отступить подальше от разбившегося о мостовую портного, печально крестились и склоняли голову над «дворянчиком», и неуверенно оглядывались на гвардейцев.
Отец инквизитор заметил спускающуюся по улице шеренгу цивильной стражи. Поверх мундиров блестели начищенные кирасы, а в руках стражники несли мушкеты и алебарды, словно собирались в бой.
- Де Марко – срочно отошлите этих болванов цивильников, пока все не повторилось! – Палотти отошел подальше от толпы, и больше не сдерживался, от кроткого монаха не осталось и следа. – Роберто, сколько здесь человек?
- Я насчитал двадцать семь, ваше…
- Пошли человека к отцу Чезаре, пусть встряхнет Серого Короля, поднимет своих соглядатаев, но нужны имена всех кто тут был, каждого! У него есть два дня, чтобы собрать их в монастыре Санта Клары! Тихо, без громких арестов. Двадцать семь. – Отец инквизитор перевел дух, и продолжил, уже боле благожелательно. - А теперь, Роберто, пойдем, взглянем на жилище почившего синьора Лангара. К слову – его за ограду [2] как и этого… идальго, но имя все же выясните.

* * *


Старый Ларс вцепился в натянутый вдоль борта канат и зашелся кашлем – хлестнувшая на палубу волна окатила его с головы до ног, залив не только глаза нос и рот, но и, казалось, даже уши.
То, что шкипер называл «стихающим волнением», чернокожему груму казалось самым, что ни на есть настоящим буйством стихий. Конечно, с позавчерашним адом, это не имело ничего общего – волны не громоздились выше мачт, норовя подмять шхуну как детскую игрушку, ливень ударивший так плотно, что от штурвала было не видать даже носовой фонарь, теперь превратился в обычную морось, без грома и молний. Но и сейчас, «Боэти» качало и кидало как щепку, а ветер выл в снастях, будто сотня пустынных духов с далекой родины. Старого негра такие выходки природы пугали куда больше чем, даже перспектива пушечной дуэли с другим судном, и по доброй воле, он ни за что бы не покинул каюту. Но выбора у него, как обычно, не было. Надо лишь покрепче сжимать страховочный линь, и не выпрямляться в полный рост.
- Хороша погодка, а? Что скажете! – Шкипер был замотан в парусиновый плащ, и за напускной бравадой скрывал измождение – Ларс знал, что последние двое суток ему вряд ли довелось сомкнуть глаза хоть на час. – Если так пойдет и дальше, то уже завтра оторвемся от полосы урагана, и повернем на юг! Ну… - Шкипер не успел увернуться от ударившей в скулу шхуны волны, и сплюнул соленую воду, - край – послезавтра! Во всяком случае – на этой неделе….
- Сроки и так трещат по швам! – Прокричал в ответ альмиранте, пропустив мимо ушей шутку шкипера, пытаясь вытряхнуть воду из капюшона, и заметил подбирающегося грума. – Как там виконт Бланко? Полегчало?
- Синьор… - Ларс пытался перекричать ветер, с удвоенной силой накинувшийся на такелаж. – Соберано… он morboso… совсем больной. У него все еще жар… Нужна ayuda… нужна помощь!
- Проклятый шторм! – С чувством выругался дон Монтойя, и, отфыркиваясь от соленых брызг, ухватил шкипера за рукав. – Стерлинг! Делайте что можете, я оставлю вас, надо проведать виконта!
Пусть обратно от бака до каюты, как показалось груму, занял целую вечность.… Подумать только, меньше трех дней назад, он считал «Боэти» маленьким судном! Теперь же, сорокафутовая палуба, с дырой в фальшборте, пробитой сорвавшимся орудием, пляшущая под ногами безумное фламенко под аккомпанемент завываний ветра и хлещущих через борт волн, была длиннее дороги из Саламанки в Мадрид.
- Ну и угораздило нас! – Альмиранте прыжком преодолел лестницу в каюту, грациозно увернулся от потолочной балки и, не удержав равновесия, ловко ухватился за переборку. Ларс в своем проворстве столь уверен не был, поэтому, захлопнув дверь, без всяких трюков, скатился кубарем под ноги капитану и облегченно вздохнул.
- Так, что у нас тут? – Дон Монтойя отшвырнул парусиновый плащ, стряхнул воду с лица, и склонился над лежащим в гамаке соберано. – Бледность, жар, дыхание слабое, поверхностное… Запаха от раны нет – значит, воспаления можно не опасаться, но она опять может открыться, как было вчера, поэтому промывать лишний раз не будем. Он приходил в сознание?
- Один раз, кабальеро. Четверть часа назад. – Ларс вдруг ощутил себя по настоящему старым, разбитым и беспомощным. Даже не вставая, он на четвереньках добрался до рундука у стены и заполз на него. – Он спросил, где донья Федерика его детская кормилица, и тут же погрузился в desmayo… в беспамятство.
- Значит бредит. Плохо. Этот шторм налетел очень не вовремя. Я предупреждал, что морская качка не принесет ему пользы. И он слишком рано начал вставать… Проклятье! Ему нужен отдых на твердой земле, а не это болтание между землей и небом!
Ларс согласно покивал – кабальеро говорил это уже не раз, но они посреди моря, и, даже решись он свернуть с курса – пока что, их движением правил шторм. Насколько понимал старый грум, шкипер, последние два дня, вел корабль, подстраиваясь под порывы ветра и волн, не особенно-то выбирая направление. Пока, из-за затянувших небо туч, определить точнее куда их снесло не было возможности. Но, Стерлинг утром высказал предположение, что они сильно уклонились на восток.
- Повязку пока не менять. От жара только холодный компресс, а если опять придет в себя – поите, хоть насильно, и сразу будите меня. – Ларс понимающе кивнул, и с трудом поднялся с рундука. С тех пор как два дня назад налетевший внезапно шторм, уложил поправлявшегося было соберано в горячку, грум, не позволял себе задремать более чем на час, разрываясь между присмотром за молодым доном, и работой на помпах, непрерывно откачивающих воду из недр шхуны. Кабальеро Монтойя, столь же непригодный к управлению судном, помпы почти не покидал, разве что, высунуться на палубу, остыть под дождем, или проведать пациента в своей каюте. И, поскольку, молодой дон занимал единственную здесь подвесную койку, альмиранте, привычно забрался на освобожденный рундук, замотался во все еще мокрый плащ, и мгновенно заснул, уперевшись ногами и головой в переборки, чтобы не скатится на пол.
Это проклятая tormenta… этот шторм нас всех доконает, подумал Ларс, осторожно раздувая фитилек в лампе, и смачивая компресс водой из бурдюка.

* * *
Арчи Стоун, кутаясь в тяжелый матросский плащ, зыркнул из под капюшона на пару матросов, спешно принимающих связки ружей из шлюпки.
- Как успехи?
- Как в воду канул. – Вильям Паттерсон, только что взобравшийся на борт «Росса», с силой ударил кулаком по фальшборту. – Песий сын просто провалился! Мы целый день рыскали в этих пампасах, но дождь смыл бы следы и целого полка драгун, не то что одного индейца. Не понимаю! Сезон штормов должен был кончиться два месяца назад, и на тебе подарочек!
- Как бы то ни было, корабль мы спасли – ты хорошо придумал с этой бухтой. Переждали шквал, как у Бога за пазухой.
- Зато д`Ойли с нас шкуру сдерет… - Арчи раскрыл было рот, собираясь утешить друга, но тот отмахнулся и продолжил. - Знаю, знаю – ты же говорил! Это я придумал задержаться на пару деньков у Эспаньолы, подождать какой испанский приз, а этот шторм, чтоб его, спутал все карты. Но каков наш краснорожий а?
- О`Рейли был хороший парень и славный моряк, а нехристь задушил его кандалами и исчез в ночи. Надо было оставить тварь в кубрике на корабле.
- Тогда, его, как есть, утащило бы в море вместе с судном, или еще чего случилось бы. Что-то эта история с самого начала не задалась. Говорить он так и не начал, так, может, и не будем рассказывать полковнику о наших догадках? Скажем, что ничего не нашли? – Паттерсон сбросил плащ и принял с рук подбежавшего матроса серо-черный дублет.
– Погода налаживается, пора отчаливать. Воды мы добрали, а вот с припасами уже туговато, если не повезет с ветром до Антигуа, придется подтянуть кушаки.
- Ну, мне не повредит… - Торговый агент похлопал себя по намечающемуся брюшку под камзолом. – Впрочем, с тобой не располнеешь, старый друг. Еще пару месяцев такой беготни, и, глядишь, снова войду в форму. А про индейца забудь. Мы лишь предположили, что он был в бою призрака и французской шхуны, чьи обломки нашли три недели назад. Сам он не сказал ни слова, ни рыбакам, что его выловили, ни нам. Полковнику доложим только то, что выяснили точно. Призрак вернулся раньше обычного в этом году и, теперь, решил разнообразить меню французами. Шхуну «Лулу» можно смело записывать на его счет. Не вяжется это с теорией Флитвуда, что за призрачным приватиром стоят голландцы!
- Да и плевать на их высоколобые выдумки! – Паттерсон махнул марсовым матросам и двинулся на бак. – Снимаемся парни! Ветра тут не дождешься, так что тащите верп на баркас, смените загребных – мои набегались на берегу. Мистер Мингс, Донелли, чтоб через час мы были на открытой воде, ясно!
Глядя на привычную палубную суету, Арчи облокотился о штурвальную тумбу и слушал друга уже вполуха. Бессонная ночь, наполненная поисками сбежавшего пленника, снятием шлюпа с мели и верпованием его к горловине бухточки, давшей им приют, наконец, сказалась. Стоун чуть прикрыл глаза, и в полудреме уже слышал как моряки, отводя баркас, привычно затянули песню:
Прощайте, адью, испанские леди,
Спасибо, мерси, за вашу любовь!
Приказ гонит в море, ждет нас берег Английский,
Но надеемся, вскоре, увидеть вас вновь!

- Ладно, как вышло, так и вышло. – Капитан встал рядом и взял с подноса подбежавшего стюарда кружку горячего кофе. – Идем на Антигуа, передохнем пару недель, а дальше посмотрим. Если д`Ойли придержит обещанное за этот рейд – пошлем его к черту и махнем на Тортугу. Вся эта политика и служба начинают меня утомлять!
Арчи с благодарностью приняв вторую кружку, кивнул, и с наслаждением пригубил обжигающий напиток, мурлыкая себе под нос, в унисон с гребцами с баркаса.

Мы с ветром споем, как английские волки,
Пусть семь морей вздрогнут, услышав наш крик.
Но прежде чем бросим якорь в старом Канале,
От Уэссана до Сили лишь тридцать пять лиг.[3]

- Корабль!! Корабль справа по курсу!!
- Проклятье! Ну-ка дай ее сюда, быстро! – Сонливость слетела вмиг. Арчи, вытащивший было из-за пазухи подзорную трубу, послушно протянул ее другу. Паттерсон приник к окуляру и снова выругался.
- Да чтоб его все! Ты глянь только! – Но казначей и так прекрасно видел вплывавший из-за скал впереди узкий поджарый силуэт с парой высоких мачт.
- Вымпел есть?
- Да, - Вильям снова вскинул трубу, - военный. Флаг не поднят, но я уверен, это он – помню с прошлого года, эту желтую полосу по фальшборту.
- Ты говорил, он не заходит так далеко к востоку?
- Наверное, проклятый шторм занес. Эй, там, на баркасе, поднажали!! Нам нужен чертов ветер! – Паттерсен обернулся и уже спокойнее продолжил. – С запада дует плюс-минус пара румбов. «Вальпараисо» почти на траверзе бухты, и они нас уже заметили, не проскочить. Думаю, они тоже помнят «Росс», так что узнают нас с минуты на минуту. Либо выбрасываемся на берег, либо идем напролом.
- Там шестнадцать или двадцать орудий, и добрая сотня солдат. Какие варианты, Вили?
- Солдат там от силы три десятка, остальное - наемная матросня, которой совсем не хочется лезть под тесак. У нас же – полсотни головорезов, и в испанском плену их даже на галеры не отправят – виселица и вся недолга. Смотри-ка, Арчи – ведь его прилично потрепало! Наверное, потому решил ползти по ветру в Санто-Доминго, зализывать раны, а не назад на Кубу. – Капитан на миг задумался, сделав знак матросу у корабельного колокола не поднимать шума, махнул разбегающимся по палубе канонирам, чтоб пригнулись, и продолжил, словно разговаривая сам с собой:
- Они там два дня болтались по волнам, пока мы прохлаждались на берегу, пережидая шторм. На гроте у него не хватает стеньги и гафеля, жаль, не удастся погоняться в галфвинд, но и крутиться он будет не так шустро как раньше. Если баркас выдернет нас из бухты до того, как паписты расчехлят пушки – и успеем поймать ветер, то единым махом подскочим к ним на пистолетный выстрел, ближе к корме.
- Это пахнет безумием.
- Предлагаешь неделю плутать по сельве, по колено в грязи, охотясь на змей и попугаев? Даже, если мы дойдем до французского Порт-о-Пренса, без корабля с полусотней дублонов за душой, что дальше? Как-то меня не влечет карьера портового нищего. Нет уж, паршивцы – «Росс» мой корабль и без боя я его не отдам! Эй, на палубе – готовь картечь, мистер Мингс – тесаки и мушкеты наверх, и закрепите ялик как следует - возможно, будем толкаться!
- Мы пойдем на таран?
- Если не повезет – влетим куда влетим. Для маневров нет времени и места, зазеваемся - получим полный бортовой в упор. Выше нос, Арчи! – Вильям Паттерсон, поймав ошеломленный взгляд друга, широко улыбнулся. – Этот проклятый рейд просто должен был закончиться чем-то таким. Но невезение не может длиться вечно, ха!
- Не факт, ох не факт… - пробормотал себе под нос Стоун, проверяя, как ходит в ножнах фамильный палаш.
- Да брось! Вспомни, как мы договорились год назад – я прокладываю курс, а ты извлекаешь из него прибыль. – Паттерсон достал из-за пазухи пистолет и начал менять порох на полке замка. – Мистер Донелли, еще сто футов, и все, ставьте грот! Передайте на баркас – как мы подойдем, пусть лезут на борт и бросайте его к Дьяволу, потом подберем.
Голос капитана поднялся еще и легко перекрыл шум прилива в горле бухты и стук редких капель, оставшихся от вчерашнего шквала.
- Ну что, парни - там впереди «Вальпараисо»! Тот самый, что гонял нас в прошлом августе. Он побит бурей, и не ждал нас, и это наш шанс! Пока они разберутся, что к чему, мы уже будем стоять в обнимку! Паписты думают, что найдут здесь груз для своих виселиц, а мы покажем им настоящих английских чертей!!
Особо бурного одобрения слов капитана Арчи и не ожидал, впрочем – каждый из почти полусотни моряков прекрасно понимал, что ждет английских каперов в испанском плену – потому, низкий мрачный рокот, прокатившийся по палубе, показался ему хорошим знаком.
- Интересно, сколько ты выбьешь за такой приз, скажем, на Бермудах? – Вильям Паттерсон ободряюще подмигнул другу, поправил шейный платок и двинулся на палубу, раздавая указания в полный голос. На «Вальпараисо» началась палубная суета, заметная даже невооруженным взглядом, так что таиться больше не было нужды. Затем, над кормой брига взвилось желто-красное знамя, и один за другим начали распахиваться порты левого борта, прямо под полосой облупившейся желтой краски.
- Что ж… в конце концов, - Арчибальд Стоун, выпрямился и усмехнулся, забирая непослушные волосы в привычный хвост, - «Росс» тоже, когда-то, был испанским. И достался он нам примерно так же…

* * *

- Значит, Сан Хуан де Пуэрто-Рико? – Альмиранте Монтойя, с наслаждением подставил изможденное лицо утреннему солнцу.
- Он самый, он самый. – От прежнего неугомонного мариньеро, казалось, осталась лишь всклокоченная, по поводу прекратившегося дождя, грива. В остальном, стоявший на шканцах Стерлинг напоминал старому Ларсу, скорее ожившего мертвеца из глупых сказок гувернанток графского дома в Саламанке – осунувшийся, медлительный, с запавшими глазами и украшенным парой заплывших синяков лицом. Он устало махнул рукой в сторону темной полоски у горизонта, - Во-он торчит Серо-де-Пунта, самая высокая гора на всем острове, а с другой стороны пик Эль-Юнке. Этот профиль не спутаешь, нас занесло к востоку гораздо дальше, чем я мог предположить. Но, повезло, хотя бы с тем, что ближайший порт испанский. После трех дней шторма играть комедию для таможенников было бы непросто для всех.
- Да, мы все заслужили небольшой отдых. – Альмиранте стиснул губы и уселся прямо на палубу, привалившись к фальшборту. Старый Ларс понимал, что чувство долга, требующее продолжать его плавание, боролось в кабальеро с желанием повалиться на твердую, так приятно-неподвижную землю, и лежать на ней пару дней, не шевелясь. Ну, во всяком случае, себя, чернокожий грум ощущал именно так - пусть, сейчас, палуба под ногами лишь слегка покачивалась, жалобно поскрипывая, слишком свежи были в памяти дикие танцы, на которые она оказалсь способна.
- А малышка «Боэти» заслужила новую грот-стеньгу, и баркас, взамен снесенных штормом! – Шкипер одобрительно похлопал по фальшборту ладонью, словно приласкал мула или лошадь. – И герцогский парнишка может еще оклемается. Если ветер не подведет, мы обогнем остров и зайдем в гавань Сан-Хуана завтра к утру.
- Альмиранте, - старый Ларс, сбросив оцепенение, пришедшее с мыслями о суше, вспомнил, зачем выбрался наверх, - соберано опять очнулся, и просит вас спуститься в каюту.
- Да, пойдемте. – Синьор капитан с трудом поднялся с палубы, и грум почувствовал себя отъявленным злодеем, но молодой дон снова пришел в себя, и требовал разговора, отказываясь от прописанного питья.
Еще спускаясь по лестнице, старый негр услышал слабый, но суровый голос соберано.
- Синьор Монтойя, прошу вас, скажите правду. Что с ногой?
Пока Ларс сползал по ступенькам, альмиранте успел проверить повязку, пощупать лоб молодого синьора и сунуть ему флягу с водой.
- После горячки нужно много пить, вот - и не спорьте. Жар спал, рана не загноилась, так что шансы у вас есть. Шторм занес нас к Пуэрто-Рико, и я принял решение зайти в Сан Хуан. Нам всем нужен отдых на твердой земле.
- Нога, ее не отрежут? – Соберано храбрился, как мог, но Ларс отчетливо ощутил, как дрогнул его голос при этих словах.
- Сейчас в этом нет нужды, вам пока везет. Повторяю – рана чистая, сухая; хоть и открылась, но швы не разошлись. Так что нога пока при вас, но тревожить ее больше нельзя, и об этом я хотел поговорить. – Капитан подтянул из угла небольшой бочонок из под пресной воды, и уселся на него, словно на стул, у койки дона Бланко. Голос его был мягок, но тверд - так гувернантки в графском имении в Саламанке отчитывали хозяйских детей.
– Я понимаю, что вы уже дали согласие на участие в моем предприятии, но мы не можем позволить себе больше дня или двух задержаться на Пуэрто-Рико. Нам придется расстаться, иначе – продолжение плавания будет стоить вам ноги, а может и жизни. Вам нужна сухая постель, хорошая пища дважды в день и здоровый сон, а здесь, даже малейшая качка – ну, вы помните, как она влияет на ваше пищеварение. Я даю слово, что при малейшей оказии вернусь в Сан Хуан, либо – если наши пути пересекутся в дальнейшем, буду рад вновь принять вас на борт, и никоим образом не считаю это нарушением вашего слова.
- Я понимаю. – Неожиданно коротко ответил соберано, и, повинуясь взгляду дона Монтойя, послушно отхлебнул из фляги. Затем, помолчав с минуту, он просиял. – Сан Хуан де Пуэрто-Рико, вы сказали? Это же чудесно! Ларс – раздобудь мне бумагу и перо с чернилами, пока нас не качает, я должен написать письмо!
- Письмо? – Дон Диего недоверчиво поднял брови и легким движением прикоснулся ко лбу виконта. – Прямо сейчас?
- Именно! Ларс, ну же! – Грум послушно полез в небольшое бюро у переборки, достал закручивающуюся латунную чернильницу, футляр с перьями и бумагой, огляделся и подхватил крышку от бочонка, на котором восседал капитан. – Не бойтесь, дон Диего, я не в бреду. В Сан Хуане имение друга моего отца – графа Веларде. Он приютит меня, уверен, и, может, я смогу убедить его оказать вам поддержку. Отец говорил, что граф последние лет пять живет в уединении на своей гасиенде, но раньше – Алонсо Мартинес Веларде был далеко не последней фигурой. Полковник от инфантерии, известный фехтовальщик и бретер, соратник самого Гаспара де Оливареса [4]. – Перечислял соберано, увлеченно скребя пером по бумаге – из уложенной на одеяло крышки получилась довольно злая пародия на конторку, но молодого дона это не остановило. – Вот, если я опять провалюсь в беспамятство – передайте это таможенникам, или кто нас встретит в порту - пусть отправят с нарочным графу Веларде лично в руки.
Свернув бумагу, виконт подставил ее под зажженную предусмотрительным Ларсом свечу, и оттиснул на восковой кляксе перстень с левой руки.
- Хорошо. – Альмиранте принял письмо. – Такое знакомство может оказаться полезным. Но, главное, если этот синьор согласится предоставить вам кров и надзор врача, я буду спокоен за ваше благополучие и смогу вернуться к делам не испытывая угрызений совести.
- Неужели они с вами случаются? – Молодой соберано явно повеселел, и, на бледных щеках даже проступил легкий румянец.
- Примерно раз в году. И в этом, я свою норму еще не выполнил. – На лице синьоре Монтойя улыбки не было, но взгляд его потеплел. – Отдыхайте, дон Алваро, я поднимусь на палубу. После двух суток в трюме, не могу надышаться свежим воздухом. Ларс – не закрывайте дверь, здесь тоже не помешает проветрить, благо дождь, наконец, закончился.

* * *

«Черная Ящерица» - более скучного названия для портовой таверны виконт Бланко не мог и представить. Строго говоря, он вообще, до сих пор, не обращал внимания на названия подобных заведений, до того притона в Сантьяго, где судьба свела его с доном Монтойя. Как же он назывался? «Якорь в глотке»? Нет… но что-то, точно связанное с якорем.
- Ларс, помнишь ту таверну на Кубе, где мы познакомились с альмиранте? – Алваро и сам не заметил, как перенял прозвище, подаренное капитану Стерлингом.
- «Ржавый якорь», синьоре? Да, на редкость гнусное место. – Старый негр колдовал над сервировочным столиком, столь же скучным как и прочая обстановка комнаты. – Здесь, хотя бы, прибирались с тех пор, как построили.
- Точно! «Ржавый! – Юноша пристроил поудобнее ногу, разболевшуюся с новой силой, после получасовой болтанки в шлюпке, и принял из рук слуги жестяной бокал с вином. – Ты опять разбавил водой? Силы небесные – я ненавижу разбавленное вино больше карточных долгов!
- Синьоре Монтойя приказал разбавлять на половину, чтобы вы могли восполнить hambre… утолить жажду.
- Этой дрянью бы клопов травить, а с водой еще гаже. – Виконт скривился, но заставил себя опустошить бокал почти до середины и протянул остаток груму. – Вылей. Письмо графу Веларде отправили еще на рассвете, когда мы только зашли в гавань, так что скоро он будет здесь. Отец всегда с особым трепетом отзывался о его винных погребах, и после трех дней с разбавленным ромом, я мечтаю о них едва ли не больше, чем о пуле для подлеца Гарзы. Который час уже?
- Здесь нигде нет часов, соберано, но… - Старый Ларс выглянул в низкое грязное оконце, - солнце начинает клониться к закату.
- Значит, уже скоро. Скажи, тебе не жаль оставлять наших невольных попутчиков в столь затруднительном положении, без поддержки?
- Я не очень понимаю беду, в которой они оказались, соберано, но синьоре альмиранте опытен, мариньеро… Стерлинг, не столь глуп, как пытается казаться – они справятся, а с вашей ногой мы им ничем не поможем.
- Вот спасибо… - Проблески хорошего настроения угасли как угли под дождем, стоило вспомнить о собственном бессилии. Ну, ничего – это временно – рассуждал про себя виконт. У графа наверняка есть хороший лекарь – дон Монтойя спас ему ногу, и, попав в дом друга отца, он скоро на нее встанет. И тогда – сначала «Пугало из Сантьяго» ответит за свою клевету и подлость, а потом.… Впутываться в дела большой политики опасно, но давший слово, не берет его назад. Вот только – как долго протянется выздоровление? Уже в апреле-мае отец будет ждать его возвращения. Хотя – это как раз несложно – достаточно написать письмо, что ревизия затягивается, и, для проформы, разобраться с отчетными книгами на плантациях. Либо – найти человека, который разберется в них, пока виконт Бланко будет решать более важные дела.
От размышлений и планов дона Алваро отвлекли шаги и голоса на лестнице. Он заерзал на низкой неудобной кровати, пытаясь принять наиболее вальяжную позу, но резкая боль в ноге свела на нет все попытки.
- Дон Бланко, добрый вечер, простите, что задержался – улаживал торговые дела в городе. – Входя, дон Диего слегка склонил голову, толи в знак приветствия, толи чтобы разминуться с низкой притолокой. – Внизу я столкнулся с людьми графа Веларде, прошу…
Альмиранте посторонился, пропуская в комнату… мавра! Высокий, меднокожий, с бритой головой, он был одет в роскошный бархатный халат, цвета лазурного неба с золотой тесьмой.
- Он – Наджиб ибн Фарадж Аль Мирза. – Вот мавр точно поклонился специально, изящно придержав богато украшенную рукоять сабли у пояса. – Нижайший слуга саида Веларде, прибыл перевести вас на его гасиенду.
И впрямь! Отец рассказывал, что Алонсо Веларде в Алжире или Марокко выкупил из плена какого-то мавра, восхитившись его умением и яростью в сражении, и назначил своим мажордомом. Но почему он не приехал сам? Виконт не замедлил озвучить вопрос, и араб, жестом пригласив в комнату двух слуг метисов с носилками, опять почтительно сложил руки перед грудью.
- Саид не слишком любит передвигаться под солнцем – добрая жизнь вдали от тягот и волнений сделала его ценителем покоя. Но он послал Наджиба и наказал позаботиться о вас со всем тщанием, и лично ждет вас к ужину. Карета на соседней улице, прошу – дозвольте недостойным вас отнести, дабы не бередить рану.
Нести виконта Бланко по улице, будто мешок навоза на носилках?! Ладно, в предрассветной мгле и, после качки в шлюпке, дон Алваро был не в силах проявлять норов, но сейчас, среди бела дня? Впрочем, он ранен, так что ничего зазорного в этом нет… почти. Ну, судя по взгляду дона Монтойя, спорить точно не стоит.
- Ладно, пусть будут недостойные. – Виконт махнул рукой и откинул одеяло. – Дозволяю.

* * *

Слуги ловко и почти не унизительно усадили виконта в карету, сделавшую бы честь любому Мадридскому дворцу. Кажется, граф Веларде превратился в изрядного сибарита.
- Что ж, дон Бланко, здесь мы с вами и попрощаемся. – Диего Монтойя встал у открытой дверцы и улыбнулся одними глазами. Сопровождавшая его пара матросов топталась поодаль, мавр и слуги графа тактично испарились, занявшись лошадьми.
- Попрощаемся? Вы не отправитесь со мной на ужин к графу? Я же собирался вас представить!
- Понимаю, но мы не можем задерживаться. Наджиб говорит, до гасиенды почти полдня езды неспешным шагом, а я планирую к завтрашнему утру сняться с якоря. Все эти перипетии и так нас сильно задержали.
- Понимаю. – Дон Алваро нахмурился. – Но как же мне отблагодарить вас за спасение моей жизни… за два, если быть точным?
- Вы были готовы поддержать меня в… - дон Диего понизил голос, - весьма затруднительном положении, так что, я не могу считать вас своим должником. Между идальго нет счетов.
- Жизнь это счет, - фыркнул Алваро, не сразу поняв, что цитирует отца, и тут его осенило. – Диего, могу я называть вас так? На брудершафт мы не пили, но эта круговерть с «Боэти» и Сантьяго покрепче будет любого вина. Я прошу вас принять мою дружбу, виконта Бланко из Андалусии, наследника графов Бланко.
- Алваро, это честь для меня. – Альмиранте пожал протянутую руки, и виконт захлопнул капкан.
– Я не могу сопровождать вас, и не знаю когда смогу присоединиться, чтобы выполнить свое обещание. – «И смогу ли вообще», пронеслось в голове, но эти слова юноша удержал на языке. – Но я прошу вас принять мой скромный дар, в качестве… дружеского оберега. Ларс, подойди.
- Соберано? – старый грум ступал обманчиво тяжело, но Алваро знал – отец не зря отправил с наследником именно его. Чернокожий слуга в свои сорок лет мог согнуть подкову, пробежать добрую лигу за лошадью в кентере, и неплохо обращался с мушкетом или пистолями.
- Ты не раб нашей семьи, но ты сам выбрал дать клятву служить моему отцу.
- Да, соберано Бланко так и сказал, когда мы отправлялись: «ты послужишь мне, если защитишь жизнь и честь моего сына, там, за океаном, Ларс». Так он сказал, старому Ларсу. – Слуга значительно кивал в такт каждому слову, и виконт почти узнал интонации отца в его исполнении.
- Семья Бланко не бросает друзей, и ты, Ларс, послужишь мне, защищая мою честь, оберегая моего друга Диего Гарсия Эчиваррия-де-Монтоя в его путешествии. – Грум поперхнулся и открыл было рот, одновременно с альмиранте, но виконт отмел не родившиеся возражения решительным взмахом руки. – Таков мой приказ, Ларс. В доме Веларде мне ничего не грозит, а мой друг отправляется на очень опасное дело, и ты прикроешь ему спину, пока я не встану на обе ноги. Прощайте Диего. Я надеюсь, мы еще встретимся.
Альмиранте так и не нашелся что сказать, и лишь кивнул.
- До встречи, виконт. Я очень… ценю ваш… оберег, благодарю.
- Пустое, берегите себя! – Наджиб тонко подгадав момент, бесшумно влез на козлы, и карета тронулась. Четверо слуг на лошадях рассыпались полукругом сзади, почти тут же скрыв из глаз рослую фигуру Диего Монтойя, так и замершего на дороге с поднятой рукой, и ссутулившийся силуэт старого Ларса.



1 – Spem successus alit – успех питает надежду (лат.). Девиз Шотландского клана Росс из Россшира.
2 - Имеется в виду традиция хоронить самоубийц и еретиков за пределами «освященной земли» кладбища.
3 – «Испанские Леди» Довольно известная шэнти английских моряков. В данном переводе использован частично – перевод из кинофильма «Хозяин морей на краю земли», частично – авторская версия. Канал – английское название пролива Ла-Манш, Уэссан – остров у берегов французской Бретани – самая западная точка Франции, Сили – маленький архипелаг, являющийся самой южной точкой Англии. На Уэссане и Сили располагались маяки, являвшиеся ориентирами для судоходства (некоторые функционируют и по сей день).
4- Гаспа́р де Гусма́н-и-Пименте́ль, граф Оливарес и герцог Санлукар-ла-Майор, известный как граф-герцог де Олива́рес – бывший фаворит короля полководец и, фактически правитель Испании в первой половине царствования Филиппа IV. Был сослан и отдан под суд инквизиции в 1645, за военные неудачи и восстания внутри страны


Сообщение отредактировал Альмейда - 29.03.18 - 21:03
PM
+Цитировать сообщение
Vagrant95
28.08.21 - 11:09
Сообщение #65


Юнга

Посетитель
Пользователь №: 4454
Сообщений: 5
Регистрация: 28.08.21
Отважный приватир




Друзья, помимо сценария к аддону "Непыльная работа" я пишу ещё и свою книгу по вселенной Корсаров, сюжет которой сосредоточен на приключениях Шарля де Мора по возвращении из Тайясаля. hello.gif

Ниже - часть одной из глав, также выложенная на Фикбук. Буду рад откликам и критике. ha-ha.gif


https://ficbook.net/readfic/11056945


Я не играю честно

– Значит, ты обвиняешь меня во лжи, Барбазон? – холодно спросил Шарль де Мор, забарабанив пальцами по столу.

В воздухе, и без того слишком жарком для апрельского вечера, повисло гнетущее напряжение. Казалось, вся бухта Сабу-Матила, где проходил Совет Берегового Братства превратилась в пороховую бочку – и хватило бы самой ничтожной искры, чтобы она с грохотом рванула, унеся с собой в преисподнюю всех собравшихся тут этим вечером, эти пальмы, ветвями которых играл морской бриз, и остов старого голландского флейта, вросший в песок за дюжину лет своего пребывания на этом пляже и каким-то чудом уцелевший, несмотря на десятки штормов и ураганов, обрушившихся на Исла-Тесоро за эти долгие годы.

– В желании заманить нас всех в ловушку, – улыбнулся Жак, сверкнув своим единственным глазом, – и выслужиться перед этим напыщенным индюком де Пуанси, ведь, я слышал, ты ему чуть ли сапоги языком не вылизываешь, добиваясь повышения по службе.

– Хватит, Добряк! – взревел Стивен Додсон, вскочив со своего стула и заметив, как Шарль обхватил рукоять своего револьвера. Капитан «Фортуны» сделал это более чем спокойным, размеренным, неторопливым движением, словно слова пиратского барона Ле-Франсуа предназначались совсем не ему.

– Но ведь вы все уже высказались, – притворно удивился Барбазон, оглядев Додсона, Тиракса, Хоуков, Марлоу, Свенсона и Элен Шарп, остановив свой взгляд на Мэри Каспер, сидевшей по левую руку от французского корсара и явно готовой выпустить все четыре пули одну за другой из своего пистоля в человека, столь нагло оскорбляющего его возлюбленного. – Почему же я не могу высказать своё мнение?

– Может, потому что ты трусливый червяк, давно променявший настоящие пиратские рейды на получение золотых кругляшек за выкуп пленных да получение процентов с дел твоих бездарных порученцев? – поинтересовался Маркус, злейший враг Барбазона, которого тот когда-то здорово нагрел в одном из совместных предприятий.

– Это будут твои последние слова, Тиракс? Это ты скажешь перед тем, как станцевать на нок-рее испанского корабля? – улыбнулся Добряк. – Богом клянусь, я бы на это посмотрел…

– Если только тебя самого ещё раньше не повесят на какой-нибудь пальме, подлый негодяй, да! – не выдержала Красная Мэри.

– Ну, надеюсь, это будешь не ты, крошка? – промолвил Жак. – А то неизвестно, кто ещё кого… Впрочем, я бы не торопился подвешивать тебя на пальме или на каком другом дереве… Для начала я бы поразвлёкся с тобой у себя в…

– Заткнись, Барбазон! – рявкнул Шарль. – Бога ради, захлопни свою пасть, пока я не вырвал твой поганый язык.

– И я бы ему в этом помогла! – воскликнула Данни Хоук.

– Так выходит, ты, де Мор, совсем ни на что не способен без этих баб? – продолжал самозабвенно издеваться Добряк.

– Клянусь, Жак, если ты не прекратишь, я лично отправлю тебя на тот свет, – прорычал Натан.

– Правда? – откинулся барон Ле-Франсуа на спинку стула. – А сумеешь? Не слишком одряхлел для таких дел, а, Хоук?

– ДОВОЛЬНО! – грохнул кулаком по столу Акула. – Проклятье, Жак, чего ты добиваешься?

– Прекращения этого фарса, разумеется! – промолвил Барбазон. – Твой дружок явился сюда просить нашей помощи в защите Порт-о-Пренса, потому что его драгоценный шевалье не может собрать достаточно кораблей, чтобы защитить свою колонию от испашек и англичан… Я выслушал за сегодня порядочно бреда: и про шпионов на французских кораблях, и про Ла-Вегу с Тортугой, которые якобы падут вслед за Порт-о-Пренсом, и про планы англичан на этот самый остров…

– Потому что так оно и есть, безмозглый ты тупица! – заявила Элен. – Либо мы сокрушим врага там, у Порт-о-Пренса, либо в скором времени будем отбиваться от него у этих самых рифов…

– Да-да-да… Говорю же, я всё это уже слышал, ни к чему повторять дважды, – с лица Барбазона не сходила слащавая улыбка. – Посмотрим, как вы заговорите, болваны, когда окажитесь под перекрестным огнём пушек французского форта и испанских кораблей – если последние и в самом деле там объявятся. А на деле же, скорее всего, там вас будут поджидать англо-французский флот, который расправится с вами одним ударом – и вы никуда не сможете деться из того залива, разрази меня гром! А этот хлыщ станцует на ваших костях и получит очередную награду из рук ублюдка в напудренном парике – ведь ради этого ты всё затеял, не так ли?

– Шарль за один год сделал для Братства больше, чем ты за всю жизнь, Добряк, – заметил Ян Свенсон. – Поэтому либо ты прекратишь этот балаган…

– Либо его прекращу я, – сказал де Мор.

– О, неужели? – ехидно поинтересовался Жак.

– Оружие и место – на твоё усмотрение, – добавил капитан «Фортуны».

Гомон и шум за столом немедленно прекратился. Все в безмолвии уставились на корсара, который, в свою очередь, немигающим взглядом смотрел на наглеца-пирата. Тот, казалось, под его пристальным взором вжался в спинку стула, будто при этом уменьшившись в размерах – за счёт того, что вжал голову в шею. Но тут же распрямился и вновь натянул на свою физиономию отвратительную улыбку, обнажив почерневшие местами зубы. Все замерли, ожидая, что же произойдёт дальше – лишь Чёрный Пастор рассматривал ползающего под столом краба, словно происходящее здесь в эту минуту его никоим образом не интересовало. Впрочем, возможно, так оно и было.

– Ну-ну, пошутили – и хватит, – еле слышно пробормотал Стивен.

– Не похоже, чтобы твой друг шутил – глянь, какой серьёзный, – заметил Барбазон.

– Это никакая не шутка, – подтвердил Шарль под одобрительный кивок Мэри. – Ты, Жак, оскорбил меня, обвинив меня во лжи и предательстве, хотя ни у кого из здесь присутствующих нет оснований мне не верить. Я мог бы проглотить это, ведь я знаю, как и все остальные, твою мерзкую натуру – но ты задел честь Мэри, и не оставил мне выбора…

– Шарль, прошу тебя… – чуть ли не умоляющим голосом произнёс Акула.

– Маркус, ты – Хранитель Кодекса, – продолжал капитан «Фортуны». – Что говорится в Кодексе относительно дуэлей между пиратами?

– Пиратами? – усмехнулся Барбазон. – Так кто же ты, де Мор? Пират? Или ничтожество, тявкающее под ногами французского генерал-губернатора?

– Тебе конец, Жак, да, – прошептала Каспер. Она хотела сказать что-то ещё, но её взмахом руки прервал её возлюбленный.

– Друзья, Бога ради, прекратите это немедленно! – сжал кулаки глава Берегового Братства. – Добряк, мы уже поняли, что ты не хочешь участвовать в этом предприятии. Ты можешь уйти… Мы справимся и без тебя. Принеси Шарлю извинения – и уходи со своими людьми.

– Он никуда не уйдёт, – спокойным, но твёрдым голосом заявил корсар, глядя в упор на пиратского барона Малых Антил.

– Я никуда не уйду, – согласился Барбазон.

– Он никуда не уйдёт, – повторил слова де Мора Маркус, сняв с шеи маленький ключик, висевший на потёртой тесёмке и принявшийся вертеть его на пальце.

Под отчаявшимся взглядом Стивена Хранитель Кодекса с видимым усилием повернул к себе гигантскую книгу, обложка которой была обита тонкими листами железа и скреплена массивным механизмом, открывающимся ключом. По сути своей это было некое подобие дверного замка, но более хитро и компактно сконструированное. Разумеется, вскрыть Кодекс без ключа не составило бы никакого труда, но Малькольм Шарп, прадед Элен, был, говорят, большим любителем разного рода церемоний – он-то и придумал запереть книгу на ключ.


Вставив в ключ в замочную скважину, Тиракс повернул его против часовой стрелки, и секунду спустя верхняя часть железной обложки, вздрогнув, чуть подскочила вверх, освободившись от объятий старого механизма. Маркус, раскрыв Кодекс, принялся его листать, проводя указательным пальцем по сделанным где-то аккуратно, где-то в хаотичном порядке записям, пока, наконец, не наткнулся на то, что искал.

– Получив вызов на дуэль, – принялся читать он, – член Берегового Братства имеет право принести немедленные извинения оскорблённой стороне в присутствии двух или более членов Братства. Принять эти извинения или же их отвергнуть – это решение остаётся за его оппонентом, то есть тем, кто вызвал его на дуэль. Также член Берегового Братства имеет право отказаться от дуэли – но в этом случае он немедленно изгоняется из Братства с порицанием и позором. Бросивший вызов имеет право отозвать его в течение шести часов, принеся оппоненту извинения в присутствии двух или более членов Братства…

– Жак, принеси эти проклятые извинения, и… – начал было Свенсон.

– Зачем? – перебил его Добряк, злобно усмехнувшись. – Мне куда больше нравится идея всадить пулю в этого прощелыгу.

– К тому же, я их не приму, – пожал плечами де Мор.

– Ради Бога, подумайте, что вы творите… – увещевал Додсон. – Жак, я видел Шарля в деле – тебе не выстоять против него. Но ты – барон Малых Антил, один из пяти сильнейших наших главарей…

– Которого тебе некем заменить, – хмыкнул Добряк, – иначе мне бы давно перерезали горло во сне, как этому бедолаге Блейзу.

– Жак, послушай… – повысил голос Акула.

– Нет, Додсон, это ты послушай, – Барбазон, несмотря на то, что Шарль, Мэри, Элен и Даниэль не сводили с него яростных взглядов, был на удивление совершенно спокоен. – И вы все послушайте. Этот трепач вызвал меня на дуэль. Она состоится. Маркус, поведай-ка мне и остальным, что гласит Кодекс по поводу отмены дуэли?

– Дуэль может быть отменена капитаном судна – во время похода, пиратским бароном – если спор произошёл на подконтрольной ему территории, и он берётся урегулировать его, или же главой Берегового Братства… – зачитал Тиракс.

– Так вот, Акула, – заявил Барбазон, – ты, конечно, можешь отменить дуэль, но в этом случае, не зваться мне Добряком, я попросту встану и уйду – и проигнорирую вызов на следующий Совет, который не может состояться без присутствия кого-либо из баронов.

– Тогда мы изберём кого-то другого на твоё место, Жак, – сказала Элен.

– Конечно-конечно, – поднял руки вверх Добряк. – Вот только ты кое-что не учла, милая.

– И что же?

– Ты уверена, что моим людям это понравится? Уверена, что они не захотят отколоться от Братства – и создать новую организацию, которая не будет идти на поводу у таких интриганов, как этот говнюк?

– Ты затеял опасную игру, Барбазон, – грозно произнёс Ян.

– Отнюдь, Свенсон, – скривился в усмешке Жак. – Я лишь предупреждаю о том, как могут начать развиваться события, если меня продолжат убеждать в том, что…

– Ладно, мы поняли, – буркнул Хоук. – Маркус, огласи правила проведения дуэлей.

Стивен тяжело вздохнул, Ян скрестил руки на груди, Элен перевела взор на Хранителя Кодекса, Захария же гонял сапогами под столом несчастного краба, не обращая абсолютно никакого внимания на остальных. Шарль и Жак по-прежнему не отрывали взгляд друг от друга. Тиракс, прочистив горло, продолжил чтение – на соседней странице.

– Дуэль, если она проводится на берегу – вы двое, ведь не собираетесь биться на квартердеке моего корабля, верно? – организуется в закрытом помещении либо на открытом пространстве, – он вопросительно взглянул на Акулу. – Решение за тобой, Стивен. Тебе выбирать, где они…

– Вообще-то за мной, – подал голос Барбазон. – Де Мор очень чётко сказал: оружие и место на моё усмотрение.

– Мнение главы Братства важнее мнения барона, – подчеркнул Хоук.

– Нет, Барбазон прав, – заметил Тиракс. – Если бы Шарль не предоставил ему право выбора места и оружия, то решение было бы за Стивеном, а в нашем случае…

– Я прикончу его на этом самом пляже, – безапелляционно заявил барон Малых Антил.

– Де Мор, согласно Кодексу, имеет право предложить другое место, если его по какой-либо причине не устраивает это, – произнёс Тиракс и добавил: – И в этом случае решение будет за главой Братства.

– Возражений не имею, – проговорил Шарль. – Бухта Сабу-Матила меня вполне устроит.

– Оружие? – Маркус посмотрел на Добряка. – Дуэльные пистоли?

– Тиракс, я что, похож на благородного дона, вроде этого сопляка? – осведомился Барбазон. – Меня вполне устроит мой бок-пистоль, а де Мора – его любопытная игрушка, которую я заберу себе, после того, как вышибу ему мозги.

– Нет, Жак, – промолвил Хранитель Кодекса. – Правила дуэли предусматривают возможность совершить лишь один выстрел для каждого из участников. Не два, и уж тем более не пять.

– Никаких проблем, – усмехнулся Добряк, разведя руки в стороны, – зарядим по одной пуле.

– В моём присутствии, – подчеркнул Додсон.

– Ну, разумеется-разумеется. В присутствии главы Берегового Братства, – согласился Барбазон и тут же добавил шутливым тоном: – Но должен предупредить…

– О чём? – спросила Мэри.

– Я никогда не играю честно. Но вы все и так это знаете, верно? Ха-ха-ха-ха-ха!

– При грубом нарушении правил дуэли, – принялся зачитывать Маркус, – а именно: использовании дополнительного оружия, в частности, короткого клинка, если это не оговорено секундантами, или второго пистоля, что строго запрещается вне зависимости от пожеланий оппонентов или их секундантов, добивании противника, если бой идёт до первой крови, использовании подручных предметов, – нарушитель признаётся проигравшим и изгоняется из Берегового Братства…

– Да не кипятись ты так, Маркус… – прищурил глаз Жак, – я же всего-навсего пошутил.

– Твоим пиратам, может, и не прийтись по вкусу другой главарь, – заговорила Шарп, – но главарь-лжец им не понравится куда больше. А я позабочусь, чтобы они об этом узнали, если ты…

– Девочка, ты что, оглохла? – спросил Барбазон. – Я же сказал: не надо принимать это так близко к сердцу. Да и потом, вряд ли де Мор шутит смешнее, а его юмор, подозреваю, тебе нравится куда больше, не так ли?

Элен вспыхнула, покраснев чуть ли не до корней волос, а довольный Жак с усмешкой взглянул на Каспер.
– Ой, простите, мадемуазель, вижу, Вы тоже не оценили…

– Закрой свой рот, Барбазон, иначе никакой дуэли тебе не видать – я порежу тебя на бифштексы прямо тут, да! – воскликнула Мэри.

– Неужели, де Мор, ты позволишь драться даме вместо тебя? – почесал хилую бородёнку Добряк.

– А твоих умений на то, чтобы справиться с мужчиной, не хватит? – парировал Шарль. – Жаль, что тут нет твоих наймитов – с проблемой в виде меня тебе придётся разбираться самому.

– Продолжим, – сказал Тиракс, и все, кроме корсара и барона Ле-Франсуа, повернулись к нему. – Если дуэль проводится на открытом пространстве, секунданты выстраиваются на равном удалении от обоих участников на расстоянии десяти шагов друг от друга, вне зависимости от того, на какой дистанции располагаются оппоненты: 10, 20 или 30 шагов. Если дуэль проходит на холодном оружии, оппоненты занимаются позиции в десяти шагах друг от друга. Если же они вооружены огнестрельным оружием, возможен выбор любой дистанции – вплоть до 30 шагов.


– Кто определяет дистанцию? – спросила Элен.

– Условия определяются секундантами, – продолжил чтение Маркус, – сразу после чего при использовании огнестрельного оружия принимается решение о том, кто стреляет первым: либо тянется жребий, либо участники выхватывают оружие по команде одного из секундантов и стреляют друг в друга. То есть, шансов победить больше у того, кто окажется быстрее. Жребием является золотая или серебряная монета любого достоинства. Если оба участника промахиваются, или дуэль не ведётся до первой крови, то оппоненты переходят к поединку на холодном оружии, если обратное не оговорено до начала дуэли. Соответственно, дуэль завершается либо при ранении одного из участников, либо в случае его смерти. Использование защитных доспехов не допускается.

– Как там у вас в Европе говорят, де Мор? – поинтересовался Барбазон. – Я пришлю к Вам моего секунданта?

– Именно так, Добряк, – подтвердил Шарль.

– И кто же будет твоим секундантом? Блондинка или рыжая? – обе девушки едва сдерживались, чтобы не накинуться на барона Ле-Франсуа.

Однако, сам де Мор сумел взять себя в руки.
– Полагаю, Одноглазый согласится быть моим секундантом? – спросил он, взглянув на Стивена.

– Я поговорю с ним, – кивнул глава Берегового Братства.

– Ну что ж, тогда моим секундантом будет Паскаль Вуазье. Мы с ним давние знакомцы, и, полагаю, он не будет против поучаствовать в…

– Довольно, Жак! – гаркнул Додсон. – Тебя все поняли.

– К слову, – вставил Тиракс, глядя в записи на двух страницах, – в Кодексе не прописано такой процедуры, как отправление секундантов к оппонентам. Поэтому, полагаю, этого стоит избежать…

– Согласен с Маркусом, – кивнул Свенсон. – Чтобы не допустить кривотолков.

– Я не против, – широко улыбнулся Жак. – Теперь что касается времени. Думаю…

– Думаешь? Тебе это не идёт, – огрызнулся Хранитель Кодекса. – Ты уже выбрал оружие и место, остальное выбирает, согласно Кодексу, либо другой участник, либо капитан корабля, либо пиратский барон, либо глава Братства. В данном случае выбор либо за де Мором – либо за Додсоном. Обращаю внимание на то, что Кодекс гласит: дуэль, если она проводится на открытом пространстве, должна проходить в светлое время суток.

– Сейчас ещё светло, – заметил Барбазон.

– Солнце уже садится, – промолвил Акула. – Поэтому вы получите возможность разрешить свои противоречия завтра, в девять часов утра, на этом самом месте.

– Будь посему, – согласился Шарль.

Барбазон лишь криво улыбнулся, после чего встал из-за стола и зашагал к своей шлюпке, насвистывая себе под нос мелодию какой-то пиратской песни.
– Подобное происходило раньше во время Советов? – обратилась Данни к Тираксу.

– Насколько я знаю, нет, – нахмурился Тиракс.

– Не нравится мне всё это, – заявил Ян.

– Мне тоже, но мы действуем в соответствии с Кодексом, – сказал Маркус. – В строгом соответствии.

– Поверить не могу… – проговорил Стивен. – Что он задумал? Он не может не понимать, что Шарль разделает его под орех.

– Возможно, он измыслит какую-то дьявольскую хитрость, – предположил Натан.

– Он будет заряжать пистоль в моём присутствии, – заявил Акула. – Никаких хитростей я не допущу, разрази меня гром. Второй выстрел будет означать для него чёрную метку, и он это прекрасно знает…

– Завтра всё закончится, – вымолвил Шарль, после чего поднялся со стула, подал руку Мэри и, кивнув пиратам, направился к своей шлюпке.

Пиратские главари проводили пару взглядом, и, когда та села в лодку, Лесной Дьявол поднял важнейший вопрос:
– Что, если Шарль убьёт Барбазона?

– Имеет на это полное право, – в голосе Элен прозвучали стальные нотки.

– Тогда придётся думать не о защите Порт-о-Пренса, – внезапно заявил Марлоу, о присутствии которого все забыли – он разделался, наконец, с крабом, вдавив его в песок каблуком сапога, – а о том, кого послать в Ле-Франсуа, чтобы он угомонил пиратов Жака. Пока они не взбунтовались.

– Чёрный Пастор говорит мало, – заметил Тиракс. – Но когда говорит, всегда попадает в яблочко.

– Я поговорю с ним, – заявил Стивен. – С Шарлем.

– Он не откажется от дуэли, – сказала Данни.

– Разумеется, ведь задета не только его честь, но и честь Мэри, – на этих словах Стивена Элен несколько поёжилась. – Но, возможно, я смогу убедить его…

– В чём? – поинтересовался Ян. – Драться до первой крови ни тот, ни другой точно не согласятся.

– Я поговорю с ним, – повторил Акула и покинул заседание Совета.

*** *** *** *** *** ***
Мэри прохаживалась взад-вперёд по каюте, ни на секунду не останавливаясь – и так на протяжении трёх часов. Давно стемнело, и, выглянув в окно, можно было увидеть тысячи звёзд на ночном небосклоне. Полумесяц отражался на волнах, сверкая уходящей к горизонту мерцающей дорожкой. Снаружи не доносилось ни звука, кроме, разве что, плеска волн, да стона рангоута фрегата – все на борту уже были в курсе того, что случилось на берегу.
– У меня дурное предчувствие, Шарль, – произнесла девушка.

Капитан сидел за столом и занимался чисткой револьвера. Он уже полностью его разобрал и теперь тщательно вычищал одну деталь за другой, используя миниатюрный шомпол, призванный удалить пороховой нагар. На самом деле, кольт был и без того чист, так как корсар всегда следил за своим оружием, но это действо было единственным способом унять нервы.

– Он заплатит, – вымолвил Шарль. – За всё заплатит. Это давно уже пора было сделать – ещё тогда, когда Стивена избрали главой Братства.

– Но что, если он окажется точнее? – переживала Каспер. – Что, если он будет стрелять первым?

– Значит, так тому и быть, – то ли шутливо то ли обречённо проговорил де Мор.

– Нет, так не пойдёт, да! – воскликнула Красная Мэри, откинув волосы со лба. – Шарль, любимый, ведь это можно избежать!

– Интересно, каким образом? – поднял на неё глаза капитан.

– Поднимем паруса – и уйдём, – махнула рукой Каспер.

– Куда? – устало спросил Шарль. – К Порт-о-Пренсу? Защищать его своими силами?

– К чертям этот Порт-о-Пренс, дорогой! – выругалась девушка. – Ты и так сделал для Франции больше чем кто-либо! У нас есть деньги, векселя французских банков…

– К чему ты клонишь, Мэри?

– Вернёмся в Европу, Шарль! – предложила она. – Расплатимся по долгам твоего отца, восстановим поместье…

– А в перерыве между выплатой долгов и ремонтов родового поместья мне отрубят голову за государственную измену, – усмехнулся де Мор.

– Тогда… Тогда в Англию… Купим домик в одном из графств, нам ведь многого не надо, да!

Шарль на секунду-другую представил эту картину. «Фортуна» несётся на всех парусах курсом на северо-восток, потом в воображении возник дом на скалистом берегу, шум прибоя, бесконечные туманы и дожди…
– Не выйдет, Мэри, – наконец сказал он.

– Но почему? – задала риторический вопрос девушка, которая сама всё прекрасно понимала.

– Потому что это… неправильно, – только и сумел сказать Шарль.

В этот момент в дверь постучали. Громко, настойчиво.
– Войдите! – крикнул де Мор.

Дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Эркюль Тонзаг.
– Кэп, к Вам – Акула, – доложил он. – Поднялся на борт.

– Пусть войдёт, – велел Шарль.


Тонзаг кивнул, развернулся и ушёл. А через минуту в каюту вошёл Додсон. Он был явно взволнован – впрочем, ничего удивительного в этом не было.
– Стивен, проходи, присаживайся, – указал рукой на стул корсар.

– Строгие у тебя порядки на борту, – шутливо пожаловался глава пиратов. – Я думал, меня ещё досмотрят, прежде чем пустить к тебе.

– Задумаюсь над этим, спасибо, – ответил де Мор. – С чем пожаловал?

– Шарль, я не стану уговаривать тебя отозвать вызов, – заявил Додсон, разместившись на стуле.

– А зря, да, – вставила Мэри. – Вряд ли это не нашло бы понимания у остальных.

– У Тиракса и Марлоу уж точно не нашло бы, – ответил Акула. – Всё слишком далеко зашло.

– Это уж точно, – заметил корсар. – В который уже раз мне приходится решать проблемы Братства своими руками?

– Брось, Шарль, – отмахнулся Акула. – Сам прекрасно знаешь, что мы пока что ни черта не можем поделать с Добряком. Если он умрёт, а у нас на примете не будет преемника, за которым пошли бы его пираты – Береговое Братство ждёт раскол. А я не могу этого допустить.

– И что ты мне предлагаешь? – поинтересовался капитан «Фортуны».

– Не убивай его, – бросил Додсон.

– Ты сошёл с ума, да?! – воскликнула Каспер. – Барбазону ты тоже предложишь не убивать Шарля?

– Я встречался с обоими секундантами, – рассказал Стивен. – Хорошая новость: Одноглазый согласился представлять твои интересы на этом поединке.

– А плохая новость? – спросил корсар.

– Её нет, – ответил Акула. Так вот, я пообщался с секундантами…

– И что?

– Дай мне договорить, Бога ради, – вскипел глава Братства.

– Мы слушаем тебя, – кивнул Шарль, хотя на его лице было написано полнейшее отсутствие всякого энтузиазма. – Внимательнейшим образом.

– Они поставят вас на 30 шагах, – объявил Стивен. – Расстояние слишком большое для бок-пистоля, да и для твоего оружия, подозреваю, тоже. Но всё же шансов у тебя больше. Стреляешь ты хорошо, и пушка получше будет.

Шарль молчал, разглядывая разобранный кольт и вертя пальцами патрон от него.
– Далее, – продолжил Стивен. – Я настоял на том, чтобы стреляли по очереди, а не соревновались, кто выстрелит первым.

– Зачем? – спросила Мэри. – Разве не разумнее было…

– Так Шарль в любом случае окажется в выигрыше, – пояснил Додсон. – После броска монеты победитель либо стреляет первым, либо выбирает позицию.

– Но ведь Тиракс – и ты только что – говорили, что это определяют секунданты, да!

– Нет, ты не поняла, – объяснил Акула. – Секунданты выбирают дистанцию. Под позицией я имею ввиду положение участника на том или ином краю дуэльной площадки.

– Иными словами, – добавил Шарль, – ты можешь выбрать, будешь ты стоять спиной к солнцу или же лицом.

– Верно! – воскликнул Стивен. – Поэтому даже если ты проиграешь жребий, тебе надо лишь будет встать спиной к солнцу. Мало того, что расстояние большое для стрельбы из короткоствольного оружия, так ему ещё и будет бить солнце в глаза.

– Предположим, он промахнётся, и что дальше? – вздохнув, спросил Шарль. – Мне, как благородному дворянину, надлежит выстрелить в воздух?

– Нет, достаточно будет попасть в плечо или, скажем, ногу, – ответил Додсон.

– Легко сказать – с такого-то расстояния…

– Именно поэтому я и выбрал вариант со жребием, – пояснил глава Братства. – Времени прицелиться, каким бы ты ни стрелял – первым или вторым – у тебя будет предостаточно.

– А если он ранит Шарля первым выстрелом? – спросила Мэри. – Если он будет стрелять первым?

– У раненого всё равно есть шанс ответить – если он в состоянии это сделать.

– Звучит ободряюще, да, – даже не пытаясь скрыть сарказм в своём голосе, заявила Каспер.

– И что будет с Барбазоном, если он проиграет, но выживет? – спросил капитан «Фортуны».

– Совершенно очевидно, что он не примет участие в нашем новом приключении, – улыбнулся Стивен.

– Да, это более чем очевидно.

– Он сядет на свой корабль и возьмёт курс на юг, к своим владениям. Весть о его поражении растрезвонят его же люди…

– И что нам или, точнее, вам это даст? – поинтересовалась Каспер.

– Время, – ответил Акула. – Это даст нам время подобрать ему замену, пока его люди будут грызться между собой, как кошка с собакой.

– Считаешь, он не сможет усидеть в своём кресле? – Мэри присела на стол, устав, очевидно, стоять.

– Пираты – это как волчья стая, – сказал Стивен. – Чуть только вожак потеряет силу, его могут сместить. Это касается как обычных капитанов, так и баронов. Кресло под Жаком шатается уже давно, но он мастак выдумывать разные прибыльные делишки… В то же время его люди прекрасно знают, что Барбазона интересуют лишь дублоны в его сундуках, и это не прибавляет ему очков.

Некоторое время трое сидели в полной тишине, вслушиваясь в шум волн и пение птиц за окнами кают фрегата. Додсону было нечего сказать, Мэри не хотела ничего говорить, а Шарль не хотел ничего отвечать, прекрасно понимая, что Барбазон, который не принесёт больше никаких проблем – это мёртвый Барбазон. Но в конце концов он сдался.
– Хорошо, Стивен, – выдавил он. – Я сделаю, вернее, постараюсь сделать по-твоему.

– Спасибо, друг, – с тёплой улыбкой ответил ирландец.

– Нет, погоди. Не так быстро…
– В каком смысле? – не понял Додсон.

– Если вдруг… – Шарль замялся, стараясь не смотреть на Мэри. – Если вдруг Барбазон меня убьёт, пообещай мне…

– Я выпотрошу его нарвалом, Стивен, чем угодно поклянусь, да! – заявила Мэри, схватившись за свой палаш – такой же, как у Додсона. – И со мной ты точно не договоришься!

– Дай мне слово, что вы спасёте Порт-о-Пренс, – закончил де Мор. – Со мной или без меня, но ты убедишь остальных баронов – и вы защитите Порт-о-Пренс.

– Мы сделаем это, Шарль – даю тебе слово, – сказал Стивен.

– Тогда – до завтра, – корсар поднялся со своего стула и пожал старому другу руку.

– Не опаздывай, – усмехнулся глава пиратов.

– Ни за что, – коротко улыбнулся корсар.

*** *** *** *** *** ***
Ветер был явно сильнее, чем вчера. Пальмы шумели громче, да и птицы словно взбесились – носились по небу туда-сюда, не прекращая свой непонятный танец ни на минуту. Волны накатывали на берег, вспенивая воду и выбрасывая на берег мелкие ракушки и морские водоросли. Вдалеке на юге виднелось серое облачко, становившееся с каждой минутой всё темнее. Похоже, надвигался шторм.

Но пока что в небе на востоке сияло солнце. Оно поднялось не очень высоко над горизонтом и ярко било в глаза тем, кто собрался на пляже бухты Сабу-Матила в этот утренний час. Помимо Шарля и Мэри с «Фортуны» сошли на берег Эркюль Тонзаг, Фольке Деллюк и Раймонд Бейкер – последний, узнав про дуэль, заявил, что будет на берегу вне зависимости от того, хочет того капитан или нет. Впрочем, де Мор не был против – если что, лучше Бейкера рану ему никто не перевяжет.

– Они идут, да, – показала Мэри рукой в сторону берега, где причалила ещё одна шлюпка – последняя, с корабля Барбазона, тяжёлого корвета «Чёрный ангел».

– Похоже, вовремя, – буркнул Одноглазый. У трактирщика «Старого дятла» не было карманных часов, но каким-то непостижимым образом он всегда знал точное время – едва ли не вплоть до минуты.

– В самом деле, – подтвердил Шарль, сверившись со своими часами.


Жака Добряка сопровождали два человека: его старпом Дени Вируа, низенький и плотный человек, отличавшийся крикливым, словно у чайки, голосом, но прекрасно обращавшийся со всеми видами оружия и этим заслуживший непререкаемый авторитет среди людей Барбазона, и Паскаль Вуазье, перебирающий ногами по песку, словно таракан. Когда эта процессия приблизилась к тем, кто её ожидал, стало заметно, что толстяка замучила одышка.
– Надеюсь, мы не опоздали, – произнёс Вуазье, вытерев пот со лба.
– Вы вовремя, – ответил Одноглазый. – Минута в минуту.

– Церемониал, описанный в Кодексе, требует, чтобы я и месье Одноглазый узнали у Вас, месье Барбазон и месье де Мор, не желаете ли вы примириться друг с другом здесь и сейчас и уладить ваше полюбовно? – Четырёхглазый подтянул съехавшие за время ходьбы очки повыше, на переносицу.

– Примирения не будет, – ответил Шарль. – Если только месье Барбазон не принесёт извинения моей спутнице, Мэри Каспер, и мне.

– Ты – труп, де Мор, – обнажил зубы в улыбке пиратский барон Ле-Франсуа. – Ведь я никогда не играю честно.

– Что ж, тогда приступим, – объявил Одноглазый. – Прошу за мной. Кроме секундантов могут пойти ещё восемь человек.

И он повёл Шарля и Жака к середине пляжа. За ними семенил Вуазье, рядом с ним шагала Мэри, придерживая нарвал. Чуть отстав, шли Хоуки, Додсон, Тиракс, Свенсон и Марлоу с Шарп. Тонзаг, Деллюк, а вместе с ними и Бейкер, пожелав своему капитану удачи, остались у скал. Ветер всё усиливался, как и прибой. Подойдя к нужной точке, Одноглазый достал из ножен свой катлас и воткнул его в песок. Встав лицом к северу, он отсчитал 15 шагов, затем вернулся к своей абордажной сабле и сделал 15 шагов на юг.

– Границы поля боя обозначены, – громко объявил он. – Дуэлянтам запрещается пересекать их – под страхом присуждения немедленного поражения. Остальные присутствующие могут встать вдоль линии стрельбы на расстоянии десяти шагов друг напротив друга.

– Удачи, Шарль, – сказали в один голос Хоуки и удалились, заняв места в западной дуэльного поля. Вслед за ними направился Чёрный Пастор – Лесной Дьявол же пошёл в противоположную сторону.

Мэри стояла рядом с де Мором, Элен чуть поодаль – но было видно, как она бледна. Маркус и Стивен подошли к оппонентам и секундантам. Хранитель Кодекса, похоже, был спокоен, глава Берегового Братства – наоборот, встревожен.

– Месье де Мор, месье Барбазон, мы с месье Одноглазым, согласно Кодексу пиратов, Хранителем которого является присутствующий здесь Маркус Тиракс, должны обыскать вас, чтобы убедиться, что на вас нет другого оружия, а также защитных доспехов, – пробормотал Паскаль.

– Что ж, приступайте, месье Вуазье, – Шарль расставил руки в стороны и позволил хозяину магазина ощупать себя, пока Одноглазый проделывал то же самое с Добряком.

– Попрошу предъявить оружие, – попросил трактирщик, и де Мор с Барбазоном извлекли из кобур свои пистоли.

Бок-пистоль Жака явно видал виды – весь потёртый, потускневший, со стёртой рукоятью, он не шёл в сравнение с гладко отполированным кольтом, снаряжавшимся большими патронами, вставленные в специальные пазы, нашитые на ремне де Мора в количестве тридцати штук.
– Разряжено, – заявил Шарль, прокрутив барабан.

– Разряжено, – произнёс Жак, повертев пистоль в руках.

– Приступить к заряжанию, – распорядился Акула и вперил свой взгляд в оружие Барбазона, пока тот не спеша засыпал в один из стволов навеску пороха и вставлял пулю. Шарль в это время под присмотром Маркуса достал один патрон и вставил его в барабан, после чего взвёл курок.

– Готово, – объявил Одноглазый.

– Прошу прощения, прошу прощения, – запротестовал Вуазье.

– В чём дело, разрази тебя гром? – удивился Стивен.

– Вы могли заметить, как быстро капитан де Мор справился с заряжанием своего оружия…

– И что? – спросил Маркус.

– А то, что у него на поясе ещё 29 штук таких же, вот что! – чуть не взвизгнул Паскаль. – Думаю, будет правильным попросить капитана де Мора снять свой патронташ, чтобы исключить возможность… досадной случайности.

– Четырёхглазый прав, – заметил Тиракс.

– Не вижу в этом никакой проблемы, – сказал Шарль и, расстегнув пряжку, вынул ремень и передал его Стивену.

– Вот и славно, – хмыкнул Маркус и повернулся к Жаку. – Но и тебе, Добрячок, придётся избавиться от пороховницы и запаса пуль.

Барбазон пожал плечами и, стащив с себя пояс, передал его Акуле. Тот швырнул его в песок за пределы дуэльного поля. Шарль ждал, что Жак что-нибудь скажет Стивену в ответ на это, но тот молчал – лишь чуть заметно улыбался.
– Что ж, настало время кинуть жребий, – объявил трактирщик. – Теперь Вас всё устраивает, господин Четырёхглазый?

– Более чем, месье Одноглазый, – ответил торговец, и Шарль чуть было не усмехнулся, настолько забавно это прозвучало.

– Попрошу предоставить золотой дублон, – промолвил хозяин «Старого дятла», и Стивен извлёк из кармана монету.

На одной её стороне красовалось изображение Филиппа IV, на другой был отчеканен испанский герб.
– Капитан де Мор, – повернулся к нему кабатчик, – Вам, как инициатору дуэли, предстоит сделать выбор. Герб или король?

– Король, – ответил Шарль.

– Что ж, посмотрим, улыбнётся ли вам удача, – заявил Одноглазый и подбросил монету высоко в воздух. Поймав её в правую ладонь, он положил её на тыльную сторону левой и, убрав руку, продемонстрировал результат всем присутствующим.
– Герб, – торжествующе заявил Жак Добряк.

– Вам выбирать, капитан Барбазон, – объявил трактирщик. – Стреляете первым или выбираете сторону?

– Мне плевать, где стоять, приятель, – буркнул пират.

– Значит, Вы стреляете первым, – кивнул Одноглазый. – Капитан де Мор, Вам выбирать сторону.

– Я встану спиной к солнцу, – ответил корсар.

– Тебя это не спасёт, – прорычал барон Ле-Франсуа.

– Выбор сделан, господа капитаны, – заявил хозяин таверны. – Прошу занять свои места.
Мэри подбежала к Шарлю и обняла его, крепко прижав к себе.
– Я люблю тебя…

– Всё будет хорошо, как и всегда, – прошептал де Мор. – Ну всё, ступай.

Девушка повернулась и встала на западной части дуэльного поля, в пяти шагах от линии стрельбы. Слева от неё в нескольких метрах стоял Натаниэль, а напротив, в десяти шагах – Захария Марлоу. Маркус, Элен, Стивен и Дени Вируа заняли позиции друг напротив друга в восточной части поля – там, где предстояло встать Шарлю.

– Капитан Барбазон, следуйте за мной, – скомандовал Одноглазый. – Капитан де Мор, следуйте за господином Вуазье.

И секунданты повели оппонентов к их позициям, Жак следовал за торговцем на западную сторону, к отвесным скалам, Шарль шёл за Вуазье, в сторону берега. Он смотрел на море, тянущееся до горизонта, и силуэты кораблей, разбросанных по бухте. Они покачивались на волнах – подобно диким зверям, набирающимся сил перед охотой. Взглянув на юг, он увидел, что облако увеличилось и почернело. Через пару-тройку часов оно достигнет Исла-Тесоро. Хорошо бы убраться отсюда к тому моменту – всё и так слишком затянулось.
– Удачи, Шарль, ты справишься, – пребывавший в своих мыслях Шарль узнал голос Элен Шарп и, натянув улыбку, кивнул ей в ответ.

На Стивена и Маркуса он не взглянул, хотя и видел, что Акула на него смотрит. Наконец, Паскаль остановился. Бесконечное путешествие в 15 шагов закончилось. Ветер неожиданно стих.

– Капитан де Мор, прошу Вас, займите свою позицию, – повелел торгаш.

Шарль встал, куда указывал палец Четырёхглазого, после чего посмотрел на противоположную сторону поля. Там Одноглазый также указывал на какую-то точку на песке – секунду спустя Барбазон несколько лениво занял позицию.
– Капитан де Мор, прошу достать Вашу шпагу и воткнуть её в песок по правую руку от Вас.

Капитан «Фортуны» извлёк моргану из ножен, после чего его естество внезапно наполнил непонятный леденящий душу страх. В отчаянии он посмотрел на Мэри, но тут же взял себя и вставил острие фламбержа глубоко в песок. Глубоко вздохнув, увидел, что Добряк сделал то же самое со своим шамширом.
– Так, теперь слушайте, – поправил очки Паскаль. – Вам стрелять вторым…

– Я знаю, – бросил Шарль.

– Как только месье Барбазон произведёт свой выстрел, – продолжал Вуазье, –
вы можете извлечь свой пистоль и выстрелить в ответ – если сможете, конечно.

– Ты уж не сомневайся, Четырёхглазый, сил всадить пулю в этого ублюдка у меня хватит.

– Если почувствуете, что не способны сделать выстрел, крикнете, что сдаётесь, ясно?

– Более чем, – де Мор уже сосредоточился на Барбазоне, и весь мир кроме полосы из песка длиной в 30 и шириной в 10 шагов перестал для него существовать.

– Дуэль на пистолях идёт до первой крови, – продолжал объяснять торговец, и Одноглазый на той стороне, очевидно, делал то же самое. – Если вы оба промахнётесь – убираете пистоли в кобуры и берёте своё оружие, после чего можете начинать бой, но не раньше, чем мы с месье Одноглазым дадим соответствующую команду.

– Хорошо, – сказал Шарль, которого вновь начал охватывать мандраж.

– Драться на холодном оружии будете до первой капли крови, – заявил Четырёхглазый.

– Неужели Добряк согласился на это? – удивился де Мор.

– Я по просьбе главы Берегового Братства сумел его убедить, – ответил толстяк. – Впрочем, он сказал, что ему всё равно.

После этого Паскаль Вуазье повернулся и зашагал навстречу Одноглазому. Встретившись посередине поля, они повернулись друг к другу спинами и сделали каждый по пять шагов. Остановились и повернулись, встав таким образом каждый в одну из линий. Одноглазый оказался рядом с Мэри и Стивеном, Четырёхглазый – рядом с Элен и Захарией.
– Оппоненты готовы? – вскричал трактирщик.

– Да, – крикнул Шарль, и внутри него вновь разыгралась ледяная буря.

– Да, – донёсся до него вопль Жака.

– Ваше слово, капитан Барбазон, – раздался голос Паскаля Вуазье.

Я никогда не играю честно. На Карибах никто не играет честно. Шарль за почти пять лет своего пребывания в Новом Свете накрепко это усвоил. Его обманывали и делали пешкой в чужих играх, он так же поступал с другими людьми. Против него применяли грязные приёмы, и он не стеснялся действовать аналогичным образом в ответ. Его внутренний голос предупреждал его об опасности. Но сегодня он это сделал слишком поздно – или Шарль просто не обратил на него внимание?

Так или иначе, когда рука Барбазона взлетела вверх, зажав бок-пистоль, он уже понял, что произойдёт. Я никогда не играю честно. Жак ещё вчера понял, что ему не пережить этот бой. Либо его прикончит на этом пляже Шарль, либо зарежут свои же люди – в его собственной постели, где он будет зализывать раны.

Я никогда не играю честно. Шарль бросился вперёд, что-то крича – но вопль так и застыл у него в горле. Он бросился вперёд, но не успел, просто не мог, поскольку ни один человек на свете не может быть быстрее пули.

Де Мор успел лишь оттолкнуться от земли, наклонившись вперёд, когда пуля, выпущенная Барбазоном, попала ей в голову. Рыжие волосы взметнулись яростным вихрем, воздух позади неё на мгновение озарился кровавым туманом, а секунду спустя тело Красной Мэри Каспер рухнуло в песок. Она упала словно марионетка, у которой подрезали ниточки, что ей управляли.

Две-три секунды никто не понимал, что происходит. Почему и куда бежит де Мор? Почему лежит в песке без движения его спутница? А потом Шарль склонился над ней, заслонив от всех некогда красивое, но теперь ставшее изуродованным лицо – пуля вошла под левый глаз, разбив скулу и образовав дыру в затылке. Серые глаза, в которых навеки застыло изумление, смотрели в пустоту, уже не способные ничего увидеть.

Ещё секунду спустя к Шарлю подскочили Стивен и Маркус, вслед за ними – Одноглазый и Захария. Хоуки замерли на месте, не в силах осознать то, что произошло – настолько быстро и неожиданно всё случилось. У Шарля даже не лились слёзы из глаз – он просто безмолвно держал дрожащими руками окровавленную голову любимой, не в силах в это поверить. Вдали мельтешили три тёмных пятна – то Тонзаг, Деллюк и едва поспевающий за ними Бейкер бежали к месту дуэли.

И тут Натан и Данни одновременно достали клинки и повернулись к Барбазону.
– Ах ты ублюдок! – зарычал Хоук и чуть было не бросился на него, но Жак направил бок-пистоль на Данни.

– Ещё одно движение, и твоя жена тоже сдохнет на этом пляже! – усмехнулся он.

– Что ты несёшь, тварь? – вскричала Данни. – Он ведь не заряжен!

Но Жак Барбазон вдруг захохотал, не сводя с неё бок-пистоль, и в голову всем присутствующим пришла страшная догадка. И тут Добряк завопил:
– Эй, де Мор! Де Мо-о-о-о-р! Ха-ха-ха-ха! Я ведь говорил, говорил тебе, что не играю честно!

После чего приставил двуствольный пистоль к подбородку и нажал на спуск, разметав свои мозги по песку бухты Сабу-Матила.
PM
+Цитировать сообщение
pirat1
10.06.22 - 19:45
Сообщение #66


Полковник

Ветеран
Пользователь №: 26
Сообщений: 1302
Регистрация: 11.04.09
Из: Абакан
Отчаянный корсар
Дублоны: 65 Пришел, увидел, победил!




Цитата(Vagrant95 @ 28.08.21 - 11:09) Переход к основному сообщению
Друзья, помимо сценария к аддону "Непыльная работа" я пишу ещё и свою книгу по вселенной Корсаров, сюжет которой сосредоточен на приключениях Шарля де Мора по возвращении из Тайясаля. hello.gif

Ого, как тут...
В целом, очень даже

Но вот только помнится, когда то, очень давно, для истории Мэри Каспер рассматривался совершенно другой финал
Хотя и не менее душещипательно-слезовыжимающий, да )))))
Надо порыться в компьютере, если файл с рассказом не потерся, постараюсь выложить сюда
PM
+Цитировать сообщение
pirat1
14.06.22 - 14:48
Сообщение #67


Полковник

Ветеран
Пользователь №: 26
Сообщений: 1302
Регистрация: 11.04.09
Из: Абакан
Отчаянный корсар
Дублоны: 65 Пришел, увидел, победил!




Ага, нашел
Текст когда то был назван "Который возвращается" и написан был под "Лучшую песню о любви" Ильи Калинникова

Раскрывающийся текст
Осеннее солнце пригрело совершенно по-летнему и ее разморило, прямо на середине рассказа. Она еще немного поборолась с собой, а потом решила, что можно уже и сдаваться сну. Внуков кто-то увел с балкона, наверное, Анна, хорошая девочка… добрая и ласковая, даром, что рыжая и вихры непослушные, совсем как у нее, в молодости… что ж, значит, можно и подремать…

*******************************************************************
Он всегда возвращается.
Красная Мэри знала это совершенно точно.
Солнце всегда встает утром, за приливом всегда приходит отлив, а Шарль де Мор всегда возвращается.
У нее был миллион возможностей убедиться в этом, начиная с того, самого первого дня их знакомства. Вернее с той ночи… мрачной, безлунной и беззвездной ночи, в заплесневевшей каюте полузатопленного флейта, вставшего на вечную стоянку у Острова Справедливости. В той самой каюте, где под клинками наемников Каппера, кончалась ее короткая, глупая и невезучая жизнь. Шарль тогда ворвался в эту ее беспросветность как удар клинка наотмашь. Собственно, именно с ударом клинка он и ворвался в ту каюту, даже с двумя ударами, разом объяснившими всем присутствующим – кто тут есть кто. Прекрасный принц пришел и спас принцессу из рук злодеев, прямо как в сказке. Как же он был тогда смешон, благородный кавалер, изо всех сил старающийся не увидеть девичью грудь, которую почти не прикрывала располосованная в схватке рубаха! Как добр он был, сказочный рыцарь, просидевший до утра, рядом с отчаявшейся девчонкой, утешая и успокаивая ее, обещая, что никому не даст ее в обиду. Под утро они забылись коротким, тревожным сном, она на топчане в углу, он на каком-то рундуке, между ней и дверью. Он дремал с клинком и пистолетом в руках, он даже спать лег так, чтобы в случае чего, она оказалась бы у него за спиной, и той ночью ей казалось, что нет в мире надежнее стены, чем спина Шарля… забегая вперед – так оно и оказалось, стен, надежнее этой, ей не встретилось.
Утром он ушел в Город. Сказал, что ему не нравятся порядки, при которых ночные убийцы приходят куда угодно и режут кого угодно. Рубанул, что он тут как раз, чтоб эти порядки поменять, раз и навсегда и плевать ему, сколько у хозяев Города людей и оружия и пошел, внаглую, прямо к Акуле Додсону. Дверь, правда, помог завалить всяким хламом, чтоб никто не мог беспрепятственно влезть на бак «Церес Смити» и оставил свои пистолеты, наказав палить во всякого, кто не сумеет поздороваться по-французски.
Что она могла сделать? Только ждать и молиться, она ждала и молилась. Регулярно проверяла пистолеты, втайне веря в них больше, чем в молитвы. Боялась заснуть, прислушивалась к любому звуку снаружи и не сразу поверила, когда он вернулся и сказал ей, что бояться нечего, что можно убрать баррикаду, а врагов больше нет. Вечер того дня был самым счастливым мгновением, в ее жизни.
Утром она попросила его не уходить, он улыбнулся и сказал, что сейчас ему обязательно нужно идти. Потому что так надо, потому что не все еще решено, не все дела доведены до конца. Но он обязательно вернется, так скоро, как только сможет. И еще сказал, что к ней он будет возвращаться всегда и ничто на свете не сможет ему помешать.
В тот раз он вернулся быстро, часа не прошло. Вернулся весь в крови, в изодранном камзоле и с двумя дырами в кирасе – зато как раз в тот момент, когда она уже вступила в безнадежный бой с Циклопом. Среди бойцов Города, Циклоп считался непобедимым, что ж, Шарль в два счета развеял это заблуждение.
Он пообещал один раз - и возвращался всегда.
Он ушел под воду, нацепив странного вида костюм и пропал надолго. Накануне он заверил ее, что знает – что делает и ей надо просто дождаться его. Даже если все вокруг скажут, что он погиб, даже если покажется, что оттуда, куда он идет, не возвращаются. Он сказал, что непременно вернется, чтобы забрать ее с Острова и увезти в большой мир. Сказал, что придет на самом красивом в мире корабле, а чтоб она точно знала, что это за ней – поставит самые красивые алые паруса, какие только найдутся на Карибах.
Она стала ждать, нескончаемых три месяца. Просыпалась утром, брала шлюпку и плыла на Внешнее Кольцо, до самой темноты высматривая вдали алые паруса, день за днем, неделю за неделей. А потом ночью был страшный шторм и где-то вдали грохотал то ли гром, то ли залпы боевых кораблей. Хлестал шквальный ливень и к Острову, каким-то чудом миновав Внешнее Кольцо, прибился обрывок алого корабельного шелка, она подхватила его из воды и долго стояла, глядя куда-то вдаль, машинально разглаживая ткань и ни о чем не думая. А утром шторм утих, светило яркое солнце и на Внешнем пришвартовался красавец-бриг. Его паруса были ярко-алыми.
И она уплыла на этом бриге, оставив за спиной Остров Справедливости, оставив всех людей, кого знала в своей жизни, оставив саму прежнюю свою жизнь. Уплыла в неизвестность с тем, кто пообещал вернуться за ней – и вернулся.

****************************************************************
Он возвращался всегда.
Боевые походы, далекие рейды, неизведанные земли и дикие острова – он возвращался отовсюду. Ему отчаянно везло и цыганки не брались гадать по его ладони. В первых рядах лез на абордаж и утверждал, что пуля на него еще не отлита, а клинок не наточен. Спускался в такие пещеры, из которых в панике убегали самые отчаянные головорезы и куда боялись даже заглянуть индейские шаманы. Забредал в такие места, где кровь стыла в жилах и разум туманило эманациями древних кровавых алтарей. Его ничто не брало, а он смеялся и говорил, что его хранит самый могущественный в мире рыжий талисман.
По возможности, она старалась всегда быть рядом с ним. Талисман талисманом, но не раз и не два, ее нарвал перехватывал вражеский клинок, нацеленный в спину Шарлю. Верная подруга, надежный помощник, она умела встать рядом и не быть обузой. Ко всему в придачу, она была умна, могла и хотела учиться; уплывая с Острова Справедливости, она читала еле-еле, по слогам – но год спустя, она уже прокладывала маршруты по всему архипелагу, на память, учитывая ветра, течения и в уме исчисляя перемещения кораблей. Острая на язык и уверенная в себе, легко держала команду в подчинении, шутя осаживая любого горлопана и не теряясь ни перед кем. Один только раз она не нашла острого слова в ответ – когда он предложил ей, безродной английской девчонке, свою руку и сердце.
И потом было еще много чего. Были заброшенные индейские города, пиратские острова и служба во французском колониальном флоте. Были клады, груды золота, и боевые раны, и потери, и предательства и верная дружба. И был коронный фрегат, вышедший из Капстервилля и через месяц бросивший якорь в Дюнкерке. Был огромный розовый дом, в колониальном стиле, выстроенный вице-адмиралом де Мором на побережье теплого Средиземного моря, были два крепких карапуза, Мишель и Антуан, и красавица-дочка Натали-Изабель, новые друзья и новые места. Был даже угрюмый фамильный замок Шато-де-Монпе, впрочем, он никому не понравился… но от унаследованного титула, Шарль де Мор, герцог де Монпе, отказываться не стал.
Много чего было, неизменным оставалось одно: они всегда были вместе, а если случалось расстаться – он всегда возвращался.
Он вернулся, когда его пригласили ко двору и он было поехал – ровно до того момента, когда выяснилось, что его жену при дворе не ждут. А когда нужда в знатоке заморских колоний все же перевесила придворную спесь – он даже и не подумал седлать лошадей.
Он вернулся, отправившись на рыбалку с сыновьями в штормовое море, на утлом баркасе, они принесли тогда огромную рыбину, каких никогда и никто не ловил на Средиземноморском побережье.
Он вернулся, уехав однажды, в самые жуткие холода, в далекую, промороженную насквозь Московию. Там, в сказочном городе Питерсбурге, он должен был проститься со своим старинным другом, где-то в самом сердце зимы, среди снегов, морозов и диких зверей.
Он возвращался всегда.
И вот, в последний раз он ушел два года тому назад.
Как обычно, нежданно-негаданно, ранним утром, тихо и аккуратно, никого не разбудив и не потревожив. Словно сама судьба позвала его в очередной дальний поход – и он принял очередной вызов. Он ушел, а она стала ждать его, день за днем, месяц за месяцем, как делала это всегда. Дети, внуки, поместье, дела и соседи – все шло своим чередом, всем и всему она уделяла внимание, ни на минуту не переставая ждать. Потому что, когда-то давно, он сказал, что вернется к ней, даже если вдруг покажется, что оттуда, куда он пошел, не возвращаются. И значит, однажды он должен был к ней вернуться.

**************************************************************************
- Так вот оттуда, с этого заколдованного острова, мы и привезли ту самую маску, которая висит в дальнем кабинете и пугает вас всех – закончила историю бабушка Мария – А вот потом, мы еще побывали… а где же мы еще побывали то тогда… где-то… да, где-то… ах… ах…
Шестнадцатилетняя Анна-Луиза, старшая дочь Антуана де Мора, увидев, что бабушка все-таки задремала, выпроводила кучу галдящих сорванцов в каминную. По пути, отобрала у самого шустрого маленький двуствольный пистолет, который бабушка отчего-то называла корсажным и убрала оружие наверх, в шкаф. Догнала шустрого еще раз и отобрала бабушкин стилет – зачем, кстати, бабушке стилет?! Позвала дворецкого и попросила навести порядок в коллекции клинков, которые ребятня поснимала со стен. Тут была нужна мужская сила, некоторые из экспонатов были прям-таки неподъемными и Анна, иногда, даже не верила, что этими шпагами и саблями некогда сражались ее предки. Вернулась на балкон и бережно укутала пледом маленькую, сухонькую, совершенно седую старушку. Дворецкий Поль хотел было перекатить кресло Марии де Мор, герцогини де Монпе в дом, но Анна не позволила, бабушка любила подремать на балконе, на свежем воздухе, это, казалось, придавало ей сил. Девушка только передвинула зонт, чтобы солнце не напекло бабушке голову, и присела рядом на пуфик…
С маленькими братьями и кузенами, Анна-Луиза вела себя строго, как полагается старшей сестре и никогда бы не призналась, насколько увлекают ее бабушкины истории. Иногда жуткие, иногда уморительно смешные, в которых причудливо сплетались правда, сказка, исторические факты и явные небылицы. Неужели кто-то, где-то, когда-то, мог пережить хотя бы нечто подобное, чтобы на основе увиденного придумать такие неправдоподобные, но в то же время такие манящие приключения?! Воспитанная и учтивая, Анна никогда не позволила бы себе спросить бабушку об этом прямо… но все же…
Бабушкина рука соскользнула с подлокотника и Анна-Луиза встала, чтобы поправить ее. Бабушка улыбалась, глядя куда-то вдаль, а рука была уже совершенно ледяная.

***********************************************************************
Она проснулась сразу, рывком перейдя от сна к бодрствованию.
Ослепительно сияло и нещадно палило солнце. Где-то совсем недалеко шумел прибой, и надрывно верещала какая-то птица, которая, наверное, ее и разбудила. Можно было пойти к морю, и она пошла на шум прибоя.
Идти свозь кусты в платье было невыносимо. Она поискала – и короткий стилет нашелся на положенном месте, в левом рукаве. Его четырехгранное лезвие не очень годилось, чтобы резать но, тем не менее, она откромсала длинные рукава, беспощадно оборвала кружева и рюши. Подумав, прошлась и по подолу, обкорнав его чуть выше колена. Обрезки тут же пошли в дело – из одного получилась прекрасная бандана, второй превратился в импровизированный пояс, за которым привычно пристроился тяжелый нарвал, в потертых кожаных ножнах.
Впрочем, благородный клинок недолго провисел на поясе, ему пришлось поработать обычным рядовым мачете, прорубая хозяйке проход в густом переплетении зелени – тогда перед ней открылось побережье.
Незнакомая бухта, вдали, плавясь в горячем воздухе, виднеется громада какого-то острова, волна, с мерным шумом накатывается на песчаный берег… абсолютно незнакомое место, она могла бы поклясться, что в жизни тут не была. Что ж, не повод отчаиваться, она много где бывала и еще больше много где не побывала, разберемся по ходу дела. Первым делом, конечно же, хотелось бы найти каких-нибудь людей и разузнать – куда ее занесло, в конце то концов.
Она глянула вправо, прикрыла глаза ладонью, как козырьком, повернулась влево – и это было как удар молнии.
Она вдруг увидела всё.
Бриг, убирающий алые паруса, в паре кабельтовых от берега.
Шлюпку, подходящую к песчаной отмели.
И еще – его.
Он сбросил камзол и махнул через борт, по пояс в воду. Он бежал к ней, поднимая веер брызг, раскинув руки и что-то крича. До него было далеко, она не могла разобрать слов, их срывал и уносил в море ветер, но ей и так понятно было, что он повторяет ее имя.
Он все-таки вернулся, как всегда.
Он вернулся.
И она побежала ему навстречу.


Сообщение отредактировал pirat1 - 14.06.22 - 15:38
PM
+Цитировать сообщение

4 страниц V  « < 2 3 4
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 06.10.22 - 19:45